Книга Не гневите ведьму, страница 32 – Майя Марук

Несколько минут я наблюдала за работой женщин и пыталась сравнить место с тем, что видела во сне. Кажется, совпадало все, кроме времени года. Во сне было жарче, даже несмотря на то, что все события происходили ранним утром. Кто-то из призраков упомянул, что кухонная девица умерла в августе. Значит, этим и объясняется жаркая погода.

Повернула голову вправо. Кажется, именно с той стороны я слышала голос умершей. Коза тяжело вздохнула, как будто догадывалась, зачем мы сюда пришли. Дракончик сел ей на голову. Я пошла вперед, по знакомому маршруту.

Чем дальше шла в нужную сторону, тем меньше прачек становилось на реке. Складывалось ощущение, чтоженщины старались держаться подальше от места, где произошло убийство. В том, что это было именно убийство, я не сомневалась. На последних, перед зарослями мостках, вообще никого не было.

— Леди! Не ходите туда! Там Водник! — Крикнула мне в спину одна из женщин.

Ну вот, пришло время познакомиться с местной мифологией и суевериями.

На реке

— Водник? — Изобразила удивление.

Номер заказа 52035351, куплено на сайте

— Да! Водник! — Подхватила другая прачка. — Не нужно леди так собой рисковать.

— Чем рисковать?

— Нельзя влюбляться в Водника. Он и душу заберет и тело погубит! Летом Парася с Водником спуталась и в реке осталась. Как раз на тех мостках.

Наш разговор заинтересовал и других прачек. Кто-то из женщин даже бросил работу, чтобы рассказать про коварных водников.

Коварный водный дух оказался прототипом славянской русалки. Местные верили, что утопленники не проходят в круг перевоплощения, а застревают в реках и озерах. Бедным душам становится невыносимо тоскливо под водой. Чтобы скрасить тоску они выходят на берег и заводят себе любовников или любовниц среди живых. Местные верили, что водники обладали исключительной красотой. Любой утопленник, что старик, что калека, превратившись в водного духа, мог превращаться в прекрасного юношу или девушку, перед которым невозможно было устоять.

— Его и от человека не отличишь! — Подняла вверх палец молоденькая прачка с треугольным лицом и оленьими глазами. — Только любить они могут только на воде. Вот и заманивают девок на мостки!

— Тогда зачем же девки идут с ними к реке?

— Так, когда дело до любви доходит, как хитрецу отказать?! — Обреченно выдохнула прачка. — Так любовь и засасывает. А потом мрут девки. У нас тут только один водится. Говорят, кто-то из духов лордов. Но раньше он никак не проявлялся. А летом возьми, да и забери себе Рарику. Что только в этой дурехе нашел?

В этот раз мое удивление было вполне себе настоящим. Вместо того, чтобы посочувствовать умершей, прачки принялись ее обсуждать.

— Она же и сама по себе не красавица была. Вся канапатая, фигура как сырое тесто. — Вспомнила Рарику еще одна прачка.

Все это время женщина молча терла белую простыню о ребристую доску и как будто не слушала нас.

— Она же в кухне работала. На реке редко была. Только в стиральныедни. И то, чаще сестра ее ходила. А тут такое. Мы даже не поверили сразу.

— А почему решили, что это водник? — Поинтересовалась я, пытаясь узнать у работниц как можно больше информации.

— Так, а кто еще? — Снисходительно улыбнулась прачка с оленьими глазами. — Больше некому.

— Правда, некому. — Поддержала ее женщина постарше. Она сидела на коленях, взбивая в деревянном ведре густую мыльную пену. — Я Рарику сама знала. И мать ее покойную, и отца. В тот год девка сильно изменилась. Стала ночами куда-то бегать. Цветы домой носить. А потом ее там нашли, — мыльной рукой женщина показала в сторону дальних мостков, — рубаха на траве валяется, вся в семени чужом. Жуть. Ее только к сумеркам нашли.