Книга Однажды 30 лет спустя, страница 50 – Лия Султан

— Да нет, это я так, сказал. Просто…

— Вить, — понизила голос, — мы же с тобой договорились. Просто друзья, так?

Он смотрит на меня дольше, чем нужно, и я понимаю, что не столько любуется, сколько ищет в моем лице знакомые черты.

— Тебя еще не отпустило, да? — от моего вопроса он слегка вздрогнул, потому склонился над столом и потер шею.

— Прости, Лиза. Ничего не могу с собой поделать. Очень ты похожа на мою жену. Такие же голубые глаза. И волосы до химии у не были такими же чуть вьющимися и светлыми. Красавица. Столько за ней парней бегало, а я ее отвоевал. Мы в девяносто пятом познакомились, когда в Нархозе (Институт Народного хозяйства) учились. Лена была первокурсницей, а я на два года старше.

В девяносто пятом… Год, когда вся моя жизнь изменилась. У кого-то в то время зародилась любовь на всю жизнь, а я свою потеряла.

— Значит, мы с ней ровесницы, — задумчиво говорю я, и Виктор напрягается. Вот вам еще односходство. — Я тоже в том году на первом курсе училась, но потом уехала к тете в Уральск.

— Ты помнишь, какое время сложное было? После развала, смены валюты, заводы закрывались. Потом, в девяносто восьмом после дефолта в России все боялись, что до нас тоже дойдет кризис. Что творилось! Мы же все трудности вместе проходили, думали, в старости будем внуков растить, отдыхать, путешествовать. А видишь, как вышло?

Он уже забыл обо мне, как о женщине. К счастью. Но, к сожалению, я чувствую всю его боль от потери любимого человека. Сама через это проходила тридцать лет назад. Понимание, что ты никогда его или ее не увидишь, не прикоснешься, не поцелуешь, не обнимешь, — страшно.

— Прости, тебе, наверное, неприятно. Просто поговорить не с кем. С дочкой как-то пробовал, она расплакалась, маму вспомнила. Не хочу, чтобы она расстраивалась.

— Говори, Вить, — накрываю его ладонь своей. — Я тебя выслушаю.

Он тяжело вздыхает и внезапно мне кажется, что я больше не слышу шум и музыку. В его взгляде действительно столько невысказанного.

— Если бы я мог вернуться на пятнадцать лет назад, никогда бы не сделал своей Лене больно. Это меня сейчас убивает, — признается он.

— Обидел ее?

— Изменил. С коллегой по работе. Помнишь, как в то время гуляли на Новый год? С каким размахом?

— Помню, — улыбаюсь. — Для парикмахеров самые хлебные дни — Новый год и восьмое марта.

— Ну вот и я тогда не устоял. Уже давно замечал, как на меня одна смотрит с соседнего отдела. А меня как раз повысили тогда, я ходил довольный. С Леной терки начались, после стольких лет вместе, начали друг на друга раздражаться, ругаться, перестали слышать.

— И ты загулял?

— И я загулял, — покаялся он. — Как говорится, бес попутал. Тридцать пять мне было тогда, кровь кипела от азарта. После работы сразу к ней ездил. Она в разводе была, жила одна. Все спрашивала, когда от жены уйду. А я не собирался. Говорил, что никогда. Потом к Лене с дочкой возвращался и такое чувство вины накатывало. До тошнот просто. А потом опять, эх, по кругу.

— Как она узнала?

— Любовница позвонила ей на сотовый. Номер в моем телефоне подсмотрела, все ей рассказала. Еще утром. Но Лена мне не перезвонила и я все сделал как обычно. Та женщина мне тоже ничего не сказала. После нее вернулся домой, а там — чемоданс моими вещами. Она его ногой пнула и выставила меня за дверь. У Леночки даже слез не было.