Книга Однажды 30 лет спустя, страница 64 – Лия Султан

Сердце прямо отзывалось на каждое его слово. Он не спуская глаз, смотрел на меня и мне так хотелось признаться ему, что в душе все живо.

— Ты никогда про это не говорил. Почему?

— Не знаю, — кутаясь в пальто, качает головой. — Наверное, боялся, что напугаютебя. Подумаешь еще, что я малолетний извращенец.

— Нет, что ты, — тихо улыбаюсь. — Я бы так не подумала.

— А я часто вспоминал тот эпизод и тебя. Так хотел вытравить его памяти, а тебя — из сердца.

— И как? — чуть севшим голосом спрашиваю.

— Как видишь, — он выдыхает и изо рта выходит пар. Я понимаю, что нам пора возвращаться в теплую комнату. — Как видишь, у меня не получилось и до сих пор не получается. Ни одна женщина больше не вызывала во мне тот трепет и нежность. Как будто у меня железное сердце, а ты магнит, к которому его тянет.

Я делаю первый шаг, подхожу ближе и вскинув руку, приглаживаю челку. Он шумно выпускает через ноздри воздух и смотрит сверху вниз. В свете тусклых фонарей, я вижу в его глазах особенный мир. Мой суровый, но добрый, дорогой человек. Так и хочется признаться ему, что не переставала думать о нем.

— Я понял, что все еще люблю тебя, Лиза, — костяшками пальцев проводит по щеке и, поддавшись порыву, обхватываю его запястье.

— Я поняла, что тоже тебя люблю.

Тихий снегопад не прекращается. Но зима в сердце, наконец, закончилась, настала оттепель.

Я потеряла его, чтобы снова найти. Или он сам нашелся.

Но больше я его не отпущу. Пусть будем рядом столько, сколько суждено. Год, два, три. А может, больше. Я отдам ему все, что у меня есть и все, что есть во мне. Главное — пусть будет и живет. Я же этого так хотела, когда отпускала навсегда тридцать лет назад. Чтобы выжил в армии и потом.

Игорь будто мои мысли без труда читает, прижимает к себе, кладет подбородок на макушку, пятерней в волосы зарывается и просит:

— Только ты, Одуванчик больше не уходи. Не убегай. Потому что я уже немолод, много курю, иногда выпиваю, но в меру и по праздникам. Здоров вроде бы. Хотя вспыльчив, ты и сама видела. Но отходчивый.

— Я не уйду, — обещаю, уткнувшись носом в грудь.

Стальная хватка ослабла, но ненадолго и только для того, чтобы у него была возможность меня поцеловать.

* * *

Мы лежим в темноте, прижавшись друг к другу. Моя голова на его плече, он перебирает волосы и размеренно дышит. Опять расстроился, что не довел, но я вновь вместе с ним дотянулась до неба и вернулась обратно.

На мне шелковая пижама с майкой на тонких лямках и длинными штанами, а на нем только боксеры. Ничего мужского дома не держу, ноу нас хорошо топят. Жарко. Лежим и болтаем о жизни, потому что я попросила его рассказать о том, как он жил после армии.

— Почему строительство? Ты же хотел поступать в аграрный?

— Да это все Даник, — отвечает с улыбкой в голосе. — Мы с пацанами из роты строили дом одному полкану. Он нас за это в конце дня кормил. Представляешь, да? Вспоминаешь и думаешь — вот это мы жили и служили. А Даниал, оказывается, хотел в архитектурный поступать, любил чертить. Он прям хорошо все считал, замеры у него точные, не просто так положил-замазал. Его теща поначалу так и называла “Этот чертежник”. Ну вот говорит мне Данька: “А пошли после армии со мной поступать?” Ну я и пошел.

— У тебя хороший друг, — обнимаю его сильней.

— Познакомлю вас. И с женой его тоже.