Книга Однажды 30 лет спустя, страница 88 – Лия Султан

Поджав губу, на осторожно принимает их и тут же прячет в халат.

— Через пятнадцать минут вызовите скорую. Скажете, что дверь в его квартиру была открыта и вы услышали, как он зовет на помощь. Полиции, если приедет, расскажете, что никого не видели, но слышали шум и боялись выйти, потому что у него постоянно пьянки. Ну и то, что мне рассказывали: приставал, угрожал и так далее. Поняли?

— Да.

— Молодец.

Курим возле машины молча. Вернее, я курю, а Данику нельзя, он давно бросил. Но стоит, вдыхает, ждет, пока я успокоюсь. Автозавод шпарит вовсю, сейчас двигатель и салон прогреются, и поедем.

Бросаю бычок под ноги и зажимаю ботинком

— По коням.

Я не чувствую физической боли, но внутри меня разрывает. Я не чувствую вины и страха, но тем не менее, повернув голову к Данику спрашиваю:

— У нас же есть человек в полиции?

— Есть, — кивает друг.

— Это так, на всякий случай.

— Позвони Льву, попроси, чтоб проконтролировал. Он мужик умный, сделает все тихо.

— В отличие от меня, — жестко усмехаюсь.

— Я бы поступил также.

— Я знаю.

Встречаемся взглядами. Я вижу в глазах друга одобрение и понимание. Большего мне не надо.

— Не думаю, что менты начнут копать. Если его уже забирали и возвращали, то он у всех поперек горла. Да и соседи все пересрались от страха, кажется, — озвучиваю свои мысли.

— Они подумали, что мы коллекторы. Хотя, — нервно смеется Даник, — хромающий коллектор — это что-то новенькое. Лизе расскажешь?

— Не знаю, — торможу резко, едва не врезавшись в машину, у которой не работают стоп-сигналы. Сигналю долго, а вслух матерюсь.

— Остынь.

— Не могу. Трясет.

— В таком состоянии не стоит к ней ехать.

— Знаю.

Поехали к Даниалу. Жаль, ему нельзя бухать, и я сам его от этого отучил, когда закрыл в горном доме на несколько суток. Бухал, потому что не смог справится с потерей, с депрессией жены и тем, что сделал потом.

Джамиля дома. Она замечает кровь на кисти, качает головой и говорит, что принесет перекись. Напомнило мне старые времена, когда мы приходили с порезами со строек и она вот так же обрабатывала раны. Она, кстати, тогда говорила, что дорогу осилит идущий, верила в нас.

— Спасибо, что на этот раз Даник целый, — усмехается и косится на мужа, который сидит за столом рядом с женой.

— Я просто был группой поддержки, — оправдывается друг.

— Понятно, — Джама вздыхает и перевязывает кисть бинтом у основания пальцев. — Это из-за Лизы, да?

— Да. Я нашел их. Но один в тюрьме. Анатолий Колпаков.

Она поднимает на меня удивленный взгляд.

— Это не тот Колпаков… замначальник отдела по борьбе с наркотиками?

— Знала его? — хмурюсь.

— Да. Но давно. Он давал интервью нашей программе по поводу синтетики.

— То есть ты в курсе за что его посадили?

— За двойное убийство. Жену и ее любовника застрелил.

— А я вообще не помню этой истории, — протираю лицо свободной рукой. — Прошла мимо меня.

— Опасная у меня жена, да? Все помнит, ничего не забывает, — эти слова Даниал сказал с особым подтекстом, понятным только нам троим.

— Никогда бы не подумала. С виду такой интеллигентный, галантный, воспитанный.

— Джама, меня сейчас стошнит, — морщусь от отвращения.

— Меня тоже, — поддакивает Даниал.

— Простите. Я к тому, что в тихом омуте черти водятся. И еще какие. Я не удивлюсь, если Лиза была не первой и не последней его жертвой. Ты же расскажешь ей?