Книга Он. Она. Другая, страница 118 – Лия Султан

— Здравствуйте! — хором говорят они.

— Как жизнь? — спрашивает он из вежливости, но взглянув на девчонок расплывается в улыбке.

— Да ничего, потихоньку, — Ксюша отвечает за двоих. А Айка стоит, воды в рот набравши. — Мы с вами тогда мельком познакомились. Ксюша.

— Я вас помню, но очень приятно еще раз познакомиться. А вы?

— Я? — переспрашивает проснувшаяся Айгерим. Мне кажется, или она какая-то бледная?

— Вы.

— А..Айгерим. Можно просто Айка, — говорит неуверенно и неожиданно протягивает ему руку. Он не тушуется и пожимает ее. Ну и лапища у брата. Может, она его испугалась. потому то он похож на великана, или на медведя.

После обмена любезностями, Шамиль уходит в ванную, менять сифон в раковине, а мы с девочками перемещаемся на кухню, где я ставлю чайник, а Ксюша и Айка раскладывают по тарелкам все, что принесли с собой. В этом особенность восточных гостей — никогда не придут с пустыми руками. Быстро организую нехитрую нарезку: хлеб, колбасу, сыр; вытаскиваю из закромов припрятанную коробку “Рафаэлло”, а то в нашей квартире две мышки: одна кучерявая, другая мелкая, но пронырливая. Вот и приходится прятать от них конфеты для гостей.

— Эх, девчонки, я совсем обленилась и перестала готовить, когда Нафиса уезжает на ночевку к бабушке.

— Ну и правильно! А зачем? — считает Ксюша. — Сейчас можно еду из любого ресторана заказать, это не проблема.

— Да, но раньше по субботам я встречала гостей, обязательно готовила манты, или лагман на ораву. А сейчас, мы можем и пиццей обойтись. И оказывается, это так классно!

— А твой брат, наверное, голодный? Сейчас же обед, — внезапно интересуется Айгерим. — Может, ему картошку хотя бы пожарить?

— Не, он до этого позвонил и сказал, что от мамы едет, то есть от тети моей. Она уже его накормила.

— Мммм. А он что сантехник?

— Нееет, — качаю головой. — У него две точки по продаже сантехники. На Зеленом базаре и в Тастаке (крупные рынки в Алматы). Сейчас хочет еще один небольшой магазин открыть.

— Ммм. Молодец какой. Повезло жене.

— Он не женат.

— Да? А ему сколько? — продолжает свой допрос Айка.

— Будет 36. Он вдовец. Жена очень хорошая была, но болела.

— Ах! Как же так! — впечатлительнаяподружка прикладывает пальцы к губам. — А как же детки?

— Не было у них деток. Два года жили, из них год болела.

— Жалкоо…

Переглядываемся с Ксюшей, потом одновременно смотрим на Айку, а она густо краснеет. Ксю подлетает к двери, выглядывает в коридор, прислушивается, а затем закрывает дверь.

— Айкааа, — грозит ей указательным пальчиком.

— Что? — смотрит на нее испуганно снизу вверх.

— Колись, Айка, — шепотом взывает к ответу. — Он тебе понравился что ли?

— Кто?

— Брат мой, — говорю за Ксю.

— Нет, вы что, — Айгерим становится пунцовой, но продолжает все отрицать. — Я же просто спросила. Просто…

— Ну а если и нравится, то что в этом такого? — спокойно уточняет Ксюша. — Почему бы и нет?

— Девчонки, а чё закрылись?

Дверь открывается и мы мигом замолкаем, глядя на появившегося на пороге Шамиля.

— Сабинка, я все сделал, больше не протекает.

— Ой, ака, спасибо большое, — встаю из-за стола и начинаю суетится. — Садись, чай попьем. У нас вот свежие баурсаки, булочки.

— О, это я люблю, — потирая ручки, брат садится за стол прямо напротив Айгерим и берет с подноса сдобную булочку с маком. — Сама пекла?