Книга Старшая жена. Любовь после измены, страница 53 – Лия Султан

- Мне жаль, - доктор отламывает еще один кусочек.

- Это неизбежно. Хотя и неожиданно, - пожимаю я плечами. – Вы женаты?

Я вдруг понимаю, что мне интересно узнать, есть ли у него возлюбленная, жена, или бывшая.

- Вдовец, - спокойно отвечает он, а у меня все внутри сжимается от грусти и неловкости.

- Простите, пожалуйста, - только и могу прошептать я.

- Все нормально. Вера умерла пять лет назад.

- Красивое имя.

Арсен ничего не отвечает, а просто опускает голову и улыбается. Я понимаю, что он сейчас вспоминает любимую жену. Сижу молча и не мешаю ему, но не могу отвести глаз от его красивого лица и глаз, наполненных светлой грустью.

- Мне пора возвращаться, могу вас проводить до отделения, - доктор встает и протягивает мне руку.

- Да, я тоже уже собиралась идти.

Арсен Ильясович медленно ведет меня под руку, так как мне временами еще больно. Мы проходим мимо круглой беседки с голубым куполом, и он, показывая на нее, говорит:

- Мы здесь любили сидеть летом, когда я дежурил по воскресеньям. Вера приносила мне обед из дома и ждала, пока я освобожусь. Иногда долго ждала, если я был на операции.

- А какой она была? – мне правда очень интересно узнать, что же за женщина так прочно поселилась в его сердце.

- Вера спешила жить. Я это только сейчас понял. Она была очень деятельной, увлекающейся, активной. Даже лекции у нее всегда были интересные, она всегда чертила какие-то схемы, диаграммы. Вера преподавала менеджмент в университете. И умерла даже на работе, во время занятия. Аневризма разорвалась.

Голос его дрогнул, а у меня сердце ухнуло вниз и заныло. Ну неужели можно так любить человека? Я ведь тоже любила и думала это взаимно. А сейчас кажется, что я ничего не знала о чувствах.

-И еще она все доводила до конца. Даже, когда ничего не получилось. Вначале нашей семейной жизни решила мне бешбармак (национальное казахское блюдо из теста, лука, мяса конины)приготовить. Все у моей мамы узнала. Но потом столько муки извела, потому что тесто не получалось. А покупное варить не хотела. Говорила: ну ты же любишь, чтоб по-настоящему. И пока не сделала идеально не успокоилась. Хотя я ей твердил: "Вера, остановись!" А она:"Нет, я же казахская келин (невестка). Ты будешь мной гордится", - он с такой нежностью рассказывает о жене, что у меня начинает болеть душа.

- Как вы пережили ее смерть? – как бы я не прикрывала своего волнения, оно все равно чувствуется.

- Плохо. Меня тогда в отпуск отправили, и я из дома не выходил, на звонки не отвечал. В квартире такой свинарник устроил. Детей у нас, к сожалению, не было. Хотя я бы очень хотел, чтобы на земле жила ее частичка, - он тяжелои шумно вздохнул. – В общем, ко мне приехали мама, брат и сестра. А я не открывал. И брат стучал в дверь и орал, что вышибет. Пришлось открыть. Брат меня тут же под душ поставил, потом побрил, я же так оброс. А мама с сестрой квартиру выдраили, кушать приготовили. А потом постепенно начал в себя приходить. Сейчас уже не так больно думать о Вере. Наверное, это есть состояние светлой грусти. Когда теряешь любимого человека, любовь к нему никуда не уходит. Она трансформируется.

- Но все равно смерть близкого так рано - это страшно. И я вас понимаю. Несколько лет назад я потеряла малыша на позднем сроке, - сказала я на удивление спокойно. – Пять месяцев. Мы даже имя придумали. Я тогда сильно сдала, очень переживала. Наверное, тогда и наступило начало конца.