Онлайн книга «Сколько ты стоишь?»
|
И вот здесь меня прорвало. Роберт сидел рядом с дочерью и держал ее за руку, а Грета стояла рядом, светилась от счастья (как мне показалось) и опустила ладонь на его плечо. Он им не дернул, не попросил убрать, ничего не сказал. Ради дочери? Ради ее видео? Ради чего? От этой картины воссоединившейся счастливой семьи, внезапно подкатила тошнота. В тот вечер я не стала ему звонить и от злости отключила телефон. Кто-то скажет: сама придумала - сама обиделась. И это в 34. Но да, я оказалась в плену обычных неприятных чувств: обиды, разочарования, страха. Утром обнаружила несколько пропущенных от него и сообщение: “Милая, прости, я замотался. Позже созвонимся”. Не знаю, какие темные силы мной двигали, когда я решила навестить девочку в больнице. Наверное, иногда нам свойственно поддаваться провокациям,после чего любая логика и здравый смысл тихо отмалчиваются в сторонке. Где были мои мозги, я уже знаю. Они были в заднице. Но тогда я ни о чем другом не думала, а просто хотела навестить Эмилию, справиться о ее здоровье, поговорить с ней. Зная, что она лежит в платном отделении, где посещения разрешены и днем, я прямиком направилась туда и медсестра подсказала мне номер палаты. Постучав и услышав что-то на немецком, я приоткрыла дверь и спросила по-английски: -Привет! Можно к тебе? -Вы? - удивилась девочка. - Да, проходите. Она полулежала на больничной койке и с кем-то переписывалась по мобильному. Увидев меня, отложила телефон в сторону и дежурно улыбнулась. -Как ты себя чувствуешь? Я не знаю, что ты любишь, поэтому принесла фрукты, - показываю ей прозрачный пакет с апельсинами и бананами и кладу его на стол. -Спасибо, но у меня них аллергия, - мило говорит она. - Но бананы можете оставить. -Хорошо, - дышать становится тяжелее. Но не от духоты, а от осознания того, что мне не рады и я сама дура. -Я просто заехала узнать, как ты и если тебе что-то нужно… -Нет, у меня все есть. Мама с папой вчера привезли, - на маме и папе она сделала особый акцент голосом. -Ну хорошо, - разговор не клеится, а от милой девочки, которая приветствовала меня в ресторане не осталось и следа. - Тогда больше не буду тебя беспокоить. Выздоравливай! Разворачиваюсь к двери, но она бросает мне в спину “подождите”, заставляя обернуться. -Подождите, Индира, - опустив взгляд, смотрит на свои руки, а потом снова на меня. - Я не имею ничего против вас лично. Вы не стерва, не “голд-диггер”, вы, наверное, даже хорошая, раз мой папочка с вами встречается. Но я хочу, чтобы он вернулся к нам. Мы с мамой этого хотим. Такого поворота событий я не ожидала. Все, что угодно, но только не таких откровений. -А ты спросила, чего хочет твой папа? - поинтересовалась я тихо. -А вы разве не видели вчера мои сторис? Вы так и не поняли? -Чего не поняла? -Я знаю, что они с мамой целовались. Мама мне об этом сказала. И папа ее сам поцеловал, когда я была на операции. -Это всё? - вздернув подбородок, я очень стараюсь держать себя в руках и уйти с гордо поднятой головой. Меня только что сделал подросток, ее мать и бабушка. Шах и мат. Блицкриг. -Всё. Спасибо забананы. -Не за что, - улыбнувшись, прохожу по ней критическим взором. - Ты далеко пойдешь, девочка. Вот теперь действительно всё. Иду по коридорам больницы, не разбирая дороги, от того, что слезы застилают глаза. Обманулась снова. Снова поверила в счастье, которого нет. Задеваю кого-то плечом, извиняюсь, спешу скорее на улицу, где смогу хотя бы задышать свободно. Октябрьский день такой же серый и унылый, как и моя душа в эти минуты. Накрапывает дождь, падая на и без того мокрые щеки. |