Книга Я хочу быть твоей единственной, страница 87 – Лия Султан

-Все уже прошло. Только больше я тебя за руль не пущу.

Коротко киваю и признаюсь:

-Фархат сказал, теперь только с водителем.

-Поддерживаю его решение.

-Под, - облизываю сухие губы, - поддерживаешь?

-Мы с ним уже все обсудили, - вижу, как собираются морщинки в уголках глаз и как напрягается лоб.

-Что?

-Он хочет забрать тебя к себе, обещал, что сам займется твоей реабилитацией. Я не стал возражать.

Сгибаю здоровую руку в локте и дрожащими пальцами касаюсь серебристых волос на папиной щетине. Мы ведь никогда не перестанем любить друг друга несмотря на те обидные слова, которые вырвались у обоих в нашу последнюю встречу. И он по-прежнему мой самый родной человек на Земле.

-Спасибо, пап.

-Прости, что обидел.

-И ты меня прости. Я не должна была так с тобой разговаривать.

-Как сказала Мира, мы оба были на нервах, но сделаны из одного теста.

-Мира, - повторила я глухо и устало. - Как здорово, что она есть у тебя. Я так жалею, что обидела ее в день нашего знакомства.

Отец встревоженно повел бровями, но я разглядела огонек в его глазах.

-А ты знаешь толк в женщинах, папа, - пытаюсь пошутить я. - Она хорошая и добрая. Любит и принимает тебя со всеми твоими тараканами.

-Вот спасибо, - негромко смеется.

-Это же так важно, да? Когда находится человек,который принимает тебя таким, какой ты есть? И даже не смотря на твоих радиоактивных тараканов становится для тебя родным и близким. Правда же?

Я уже не напоминаю ему о маме, как прежде, потому что теперь я окончательно отпустила ее и приняла папин выбор. Мамы нет, но она всегда будет в наших сердцах. И в папином, конечно, тоже. Но теперь рядом с ним Мира и она именно та, что была ему нужна. Наверное, они в свое время излечили друг друга. Также, как и мы с Фархатом.

-Правда, дочка.

Каждый раз, когда мы с папой миримся, я чувствую большое облегчение, словно камень с души упал. И вновь на сердце легко и спокойно, потому что рядом с ним я всё та же маленькая девочка, которой нужны его крепкие, но нежные объятия, одобрение и безусловная отцовская любовь.

* * *

Все последующие дни в больнице мне откровенно и дико скучно. А еще больно. Спасают обезболивающие, но я жду до последнего и только потом прошу медсестру поставить укол. Фархат ругается, что я зря тут строю из себя сильную и независимую. Еще он называет меня упрямой, невыносимой, вредной татаркой и грозится оставить в клинике на больший срок, потому что я мало ем, а он не может постоянно сидеть с ложкой и заставлять меня открыть рот, как ребенка.

В минуты Валиевского праведного гнева так хочется расцеловать его суровое, но любимое лицо. Он, оказывается, ворчун, а я и не знала. Этот новый период отношений раскрывает нас обоих с разных сторон. Бешеную страсть пришлось на время потушить, но искры тем не менее летают и опаляют, каждый раз, когда мы касаемся друг друга или целуемся. Осторожно так, без фанатизма,потому что правая сторона у меня все еще не рабочая, а я ношу бандаж на руке.

Парень, который меня подрезал, оказался сыном папиных соседей - тем самым мажором, о которых в нашу встречу говорил Фархат. Оказалось, он даже не понял, что из-за его резкого маневра я потеряла управление и врезалась в дерево. Но Валиев его нашел. Он до сих пор не говорит, какие методы применил, но ко мне пыталась прорваться делегация от него, чтобы заключить перемирие. По нашему законодательству за такое уголовка не предусмотрена, но на 15 суток его все-таки закрыли. Даже предположить страшно, что было бы если бы не связи и ресурсы Валиева и Дулатова. Все бы спустили на тормозах.