Книга А мы любили, страница 42 – Лия Султан

Уснуть получилось далеко за полночь, и то, после того, как пересчитала всех овец на ферме, проворочалась и пролистала галерею в телефоне, еще раз просмотрев снимки внучки, дочери и сына. Для него у Джамы была отдельная папка. Поцеловав фото сына на прощание, она отложила смартфон, закрыла глаза и через несколько минут начала постепенно погружаться в темноту, а вскоре забылась крепким сном.

Холм одного дерева она уже где-то видела, но не могла припомнить, где. Манил он ее, ноги сами несли к загадочному изумрудной горе, на которой возвышалось могучее, мощное, дерево. Несмотря на то, что пришлось высоко подниматься, Джамиля не чувствовала усталости. Не было ни одышки, ни головокружения, ни боли в суставах, свойственной ее возрасту.

Наконец, она вышла к дереву и чуть постояла, разглядывая его. Это был дуб с большим искривленным стволом, крупными ветвями и листьями идеальной формы, будто их не творец создал, а нарисовал художник. Джамиля подошла ближе, погладила шершавую, морщинистую кору, ощутила под пальцами все ее шероховатые выпуклости и неровности, всю ее многовековую ношу. Она села на мягкую, как бархат траву, прижалась спиной к стволу и подняла голову к небу. Кроны дерева пронизывали солнечные лучи, но внизу было хорошо и прохладно. Прикрыв веки, Джама прислушалась к тишине и растворилась в ней, слилась и забылась. Ей этого так не хватало.

— Мама, мам, — позвал ее родной голос. — Проснись, мам.

Она не открывала глаза, торгуясь с Богом, как сделала бы любая другая мать.

“Вот сейчас я проснусь, а все это было сном. И он жив.Прошу тебя, пусть он будет жив”.

— Просыпайся, я здесь мам.

И все-таки ей пришлось разлепить веки. Сердце вздрогнуло, в глазах заблестели долго сдерживаемые слезы. Она очень хотела встать, но приросла к земле и к дереву, словно толстые корни обвили ее, взяли в тиски.

— Сиди, я сам, — сын улыбнулся и опустился на корточки так, что они теперь смотрели друг другу в глаза. — Привет, мам.

— Закир, — улыбнулась Джамиля и положила ладони на его щеки и повела ими вверх. — Мой мальчик. Мое солнышко. Такой же, как в нашу последнюю встречу.

Запустив пальцы в его непослушные волосы, она причесала их, после чего притянула сына к себе и крепко обняла.

— Почему так долго не приходил? — спросила, не глядя на него, но зажмурившись.

— Хотел, чтобы ты научилась жить без меня.

— Плохо у меня получается.

— Почти три года прошло, мам. Уже пора отпустить, — он отстранился и ничего не говоря, положил голову на ее колени, точно как в детстве.

— Тебе хорошо там?

— Очень. У меня ничего не болит.

Джамиля поглаживала его по волосам и снова забылась, закрыв глаза от счастья и радости от долгожданной встречи. А когда открыла, увидела, что перед больше не взрослый, высокий парень, а шестилетний мальчик.

— Мам, а что ты делаешь? — голос Зака изменился, стал детским и звонким.

— Тебе всегда нравилось, как я глажу тебя по волосам.

— Да, но чем ты сейчас занимаешься?

— Пытаюсь жить, — вздохнула она, склонилась над сыном и поцеловала в лоб.

— А ты не пытайся. Ты живи, — мальчик протянул руку и погладил маму по лицу. — Ты у меня такая красивая, мам. Пусть тебя снова показывают по телевизору.

— О нет, сынок. Я уже давно не в телевизоре.

— А я хотел бы тебя увидеть. И чтобы ты улыбалась.