Книга Моя нелюбимая девочка, страница 61 – Лия Султан

Почву начал прощупывать на расстоянии ровно с того момента, как проводил отца, сестру и племянниц, приезжавших на новогодние праздники в Дубай. Их приезд и последующие события, убедили меня в том, что я принял правильное решение. Толчок, вернее волшебный пинок, сказала бы одна маленькая кудрявая ведьма, я получил от папы. И так изящно, тактично, как может только он.

Это случилось, когда мы вдвоем гуляли по набережной Дубая. Мы с отцом очень редко говорили по душам, потому что он достаточно закрытый, спокойный человек. До самой пенсии работал инженером на машиностроительном заводе в Алматы - секретном предприятии со статусом режимного объекта. А вот мама у меня была эмоциональной, яркой, открытой. Я никогда об этом не задумывался, но сейчас понимаю: они прекрасно друг друга дополняли.

Встав лицом к воде и небоскребам, папа некоторое время молчал, а потом вдруг сказал:

-Маме здесь понравилось в прошлый раз.

-Да, она говорила, - наклонившись, положил ладони на парапет.

-И гордилась тобой, что ты купил нам путевку. Она всегда мечтала увидеть море и океан.

-Я знаю.

-Жалко, не увидела твоих детей. Об этом она тоже мечтала.

-Неожиданное замечание.

-А ты все тянул резину, гнался за каким-то журавлем в небе. Как кстати, Зара?

Повернув голову, посмотрел на него удивленно. Но ниодин мускул на его лице не дрогнул.

-Откуда…ты знаешь? - хрипло спросил. - Этого никто не знал.

-Мама знала. Она мне сказала, - слабо усмехнувшись, папа повернулся ко мне корпусом и я сделал то же самое.

-И что она еще сказала?

-Что это - не твое и ты зря теряешь время. Переживала, как бы ты вот так не проходил до последнего.

-А почему мне ничего не говорила? - одной рукой сжимаю серую матовую трубу парапета до побелевших костяшек.

-А что тебе говорить? Ты же всегда был себе на уме. Вбил что-то в голову - сделал.

Примерно также было с государственной стипендией “Болашак”. Я мечтал учиться в Америке и умолял родителей разрешить мне, ведь условия были не простые. Когда я прошел отбор, надо было заложить родительскую квартиру, чтобы гарантировать мое возвращение и то, что я буду себя нормально вести и учиться за границей. Мама с папой сделали это, потому что верили в меня, хотя трешка в спальном районе - единственная недвижимость, которая у них была.

Как мама узнала о моих чувствах к Заре - загадка для меня. Как я не пытался в тот момент проанализировать это, ничего не выходило. Моя мать видела только Карима, который пару раз приходил к нам, когда я еще жил с родителями.

- Розочка, - так папа ласково называл маму, чье имя с казахского переводится как “роза”, - считала, что тебе другая девушка нужна.

-Какая? - удивленно вскидываю брови.

-Та, которая будет любить тебя, а не наоборот, - произнес он и вернулся в исходное положение и окинул восхищенным взглядом стеклянные высотки у воды. - Вот молодцы арабы! Такой город в пустыне отгрохали.

-Пап, - позвал я, недолго помолчав. - Как ты понял, что мама - та самая, кто тебе нужен?

Он ответил не сразу, а задумался, смотря вдаль.

-Она у меня из головы не выходила. Все мои мысли занимала. Но такая неприступная была, как скала. Комсомолка.

И у меня в голове тоже поселилась одна неприступная, непокорная и очень принципиальная девчонка, о которой я вспоминал каждый день. Пытаясь разобраться в себе, я понял, что по возвращении в Дубай, во мне произошел ощутимый раскол. Одна моя часть продолжала любить Зару и лелеять ее светлый образ в душе, но мозг, вступив в открытую конфронтацию с сердцем, продолжал подсовывать яркие воспоминания о двухнедельном романе с Ирадой.