Книга Даже если ты уйдешь, страница 62 – Лия Султан

У кабинета маммолога сидела только одна девушка, поэтому Эсми пришлось подождать. И когда до нее дошла очередь, она вошла и увидела за столом женщину лет пятидесяти со светлыми волосами до плеч и добродушной улыбкой.

— Здравствуйте, Елена Геннадьевна, — сидя в коридоре, Эсми прочитал имя врача на табличке и запомнила. — Я от Беллы Борисовны.

— Проходите. У вас какие-то жалобы? — спросила врач.

— Нет-нет, никаких. Просто Белла Борисовна сказала, что у вас день открытых дверей сегодня.

— Вот молодец Белла, — усмехнулась она. — Давайте тогда начнем.

Вбив в компьютер все данные, Елена Геннадьевна попросила Эсми раздеться по пояс, а сама подошла к раковине и помыла руки. Затем она тёплыми пальцами принялась прощупывать сначала одну грудь, затем другую. Между делом спросила:

— В ближайшее время не падали? Грудь не травмировали?

— Нет, — удивилась вопросу.

— Сильные стрессы? Ручку поднимите и согните в локте.

— Так чтобы очень сильные — нет.

— Вот так я надавливаю — болит? — доктор сжала полушарие и нахмурилась.

— Вообще нет.

— Когда в последний раз пальпировали себя?

— Если честно, не помню. Всё время забываю.

— Хм. Надо, — коротко сказала она. — Приложите пальцы вот сюда. Да…И теперь прощупайте внимательно.

Эсми дотронулась до левой груди и сделала всё так, как велела маммолог. И вдруг она действительно обнаружила горошинку. В горле мгновенно пересохло и дышать стало тяжелее.

— А что это такое? — взволнованно спросила врача.

— Уплотнение. Нужно сделать маммографию. У вас сейчас есть время?

— Найду, — тут же выпалила.

— Хорошо. Тогда поднимайте на этаж выше, в 314-й кабинет. — Сев за стол, она вытащила квадратный лист и написала направление. — Снимок будет готовиться полчаса, потом зайдете ко мне. Так, Эсмигюль, раньше времени не паникуйте. Это может быть фиброаденома, воспаление. Не переживайте.

— Да-да, — рассеяно произнесла она. — Конечно.

Дальше всё было как в тумане. Маммография оказалась болючей, но Эсми терпела. Кусала губы, приглушенно мычала, отгоняла дурацкие мысли, роем жужжащие в голове. Повторяла про себя: “Все будет хорошо, все будет хорошо, все будетхорошо”. Капельки пота выступили на висках и так хотелось, чтобы это поскорее закончилось.

После она снова спустилась на второй этаж и в коридоре наткнулась на Беллу Борисовну. Рядом с ней шла не менее красивая женщина-шатенка в белом халате.

— Мая харошая, — увидев Эсми, гинеколог остановилась. — А ты что еще тут?

— Меня на маммографию отправили, — трясущимся голосом призналась она. — Нашли уплотнение.

— Ну-ка давай, не раскисай. Хорошо всё будет. У меня тоже в твои годы фиброаденома была. И что?

— И что? — пролепетала Эсми.

— И сейчас ее нет. Так что, дорогая, давай, выше нос!

— Да, — рассеянно пробубнила Эсми — Да…

У Елены Геннадьевны на этот раз было свободно. На ватных ногах Эсми зашла в кабинет, снова поздоровалась и протянула ей снимок. Доктор сначала прочитала заключение, затем встала, подошла к прямоугольной панели на стене, вставила в него маммографию и включила подсветку. Она вглядывалась в изображение и хмурилась. Для Эсми это были самые тяжелые несколько минут жизни. Уже забылся и допрос у дознавателя и мерзкое слушание в суде, куда заявилась свекровь, и то, как она, запершись в ванной плакала от безысходности, когда дети были совсем маленькими. И время остановилось.