Книга Я слежу за тобой. Не бойся., страница 24 – Олли Серж

— Прекрати! — Начинаю я улыбаться, хотя ее предположения звучат немного обидно. — Почему ты думаешь, что дело в мужчине? И почему такой странный список?

— А дело не в мужчине? — Прищуривается коллега. — Просто женщины ни с того ни с сего так сиять не начинают.

— Нет, — мотаю головой. — Просто решились две проблемы, которые очень меня тяготили.

— Ну тогда поздравляю, — опускает Вика лампу и, сбросив туфли, идет ставить чайник.

Мне очень хочется расспросить свою коллегу о том, что она думает о моем внешнем виде. Может быть, Валерий прав, и я стала клушей?

Это печально…

Но как ей не быть, если вопрос женской внешности всегда решают деньги? Как можно выглядеть хорошо, если на тебе костюм, в котором ты защищала диплом?

Вот… я с легкой завистью смотрю на черные лодочки коллеги. Например, туфли всегда делают женщину красивее. Но куда мне их носить? Одна утренняя дорога, и мне их все оттопчут.

Настроение снова падает.

В учительскую заходят другие учителя. Становится шумно.

Я быстро закрываю на компьютере все вкладки и забираю журналы пятого и девятого класса с полки. Нужно выставить оценки.

— Виктория Викторовна, — чуть повышаю голос, — скажите своим пятиклассникам, что журнал я забрала.

— Марин, подожди, — подбегает ко мне она. — Вот, держи, — всовывает в руки какой-то листок бумаги. — Это купон на скидку пятьдесят процентов в магазин обуви, где я туфли брала. Сходи, купи себе. Не жми с зарплаты. Всего пять тысяч получится. Я думала взять ещё сапоги, но если так буду тратить, то опять до зарплаты не дотяну. Придется у родителей побираться.

— Спасибо… — говорю растеряно.

Неужели это намек, что все плохо?

В другое время я бы просто выброси купон. Есть ли разница, какая скидка, если у тебя денег все равно нет?

Но сегодня они у меня есть. Новенькие, гладенькие купюры.

И я даже уже представляю, с каким удовольствием надену новые лодочки. Не на таком каблуке, конечно, как у Вики, а поменьше. Что мне не придется больше каждый вечер подкрашивать сбитые носы и царапины маркером…

Нет, нет, Марина! Ну что за расточительство! Тебе деньги карман жгут? Это так ты действительно опустишься до того, что станешь содержанкой сидельца. Прекрасная перспектива!

Захожу в класс вместе со звонком и сразу понимаю: что-то случилось. На весь класс раздаются рыдания, а девятиклассники столпились возле первой парты.

— Ну сука она, не парься, — слышу успокаивающий шепот детей.

— Точно, сама выглядит как динозавр бесполый и хочет, чтобы другие также выглядели.

— Интересно, а сколько сантиметров член у динозавра?

— Савельев, ты идиот? У тебя точно меньше.

— Ты же не видела, Кунцева! Хочешь, покажу?

Прокашливаюсь, пока диалог не зашел слишком далеко.

— Девятый «а», что у вас здесь происходит?

Дети разлетаются по местам, как бильярдные шары.

— Инга Борисовна Лену умыла… прямо под краном в туалете! — Доклыдывают.

Смотрю на лицо Тутовой с потеками туши. Мда…

— Она ещё ее проституткой назвала, — продолжаю жаловаться дети.

— Так, Лена, сходи, пожалуйста, в туалет и приведи себя в порядок, а с остальными мы начнем урок, — говорю строго.

— Ну, Марина Ивановна, — ищут моей реакции девятиклассники, — Вы же молодая! Скажите, что это зашквар!

— Не зашквар, Мусина, — поправляю школьницу со вздохом, — а действие, нарушающее личные границы и имеющее публично-оскорбительный характер.