Книга Укрощение строптивой в деревне, страница 19 – Лина Мак

– Да стой ты, – смеётся тётя Люся, подбегая ко мне и скидывая с ноги это нечто. – Всего лишь слизняк.

– Боже, да что это за фильм ужасов такой? – стону я, начиная неистово чесаться, и продолжаю подпрыгивать на месте, оглядываясь. – Почему все хотят мне навредить. И мне кажется, у меня что-то на спине, – уже вою я.

– Ничего там нет, – тётя Люся хватает меня за плечи и останавливает. – Это тебе только кажется. Ты испугалась. Сейчас успокоишься, и всё пройдёт.

– Откуда в вас столько спокойствия? – спрашиваю всхлипывая.

– Злата, девочка моя, успокойся, – нежность в голосе тёти только раздражает.

– Я не девочка, – резко отвечаю ей, из последних сил сдерживая в себе порыв добавить, что и не её. – И зачем вообще заниматься этим убожеством? Для чего собирать клубнику, смородину, черешню, если можно просто поехать и всё купить?

Тётя Люся отпускает мои плечи, но улыбаться не перестаёт, только вот вид у неё становится слишком печальный. И снова всё из-за тебя, Злата!

– Потому что в магазине ты не купишь такой сладкой клубники и не найдёшь смородиновый джем, от запаха которого будут слюнки течь. И черешня в магазине слишком твёрдая, – отвечает тётя Люся, возвращаясь к грядке. – А если ты устала, то можешь идти отдыхать. Я сама справлюсь. Здесь немного осталось.

Смотрю на неё шокировано и не могу понять: она шутит сейчас или серьёзно считает, что здесь немного осталось. Длинные ряды, метров по десять, не меньше, усеяныягодами. И шириной они от полуметра. А мы собрали только четыре из десяти.

– Это сейчас шутка такая? – спрашиваю у тёти Люси, но она не отвечает, а меня накрывает чувство стыда.

Я не знаю историю тёти и дяди, но то, что у них так и не получилось родить ребёнка, знаю точно. Так они и живут вдвоём. И от этого становится даже грустно. Но ровно до того момента, как вокруг меня начинает летать что-то жужжащее.

– Да это издевательство какое-то, – пищу.

– Ой, Злата, какая ты у нас неженка выросла, – снова смеётся тётя Люся. – Ульянка бы сейчас не поверила.

Тётя резко замолкает, а я чувствую, как к горлу подступает ком. Смотрим друг другу в глаза, и я замечаю, как в уголках её глаз собираются слезы.

Резко разворачиваюсь, чтобы уйти, но быстро останавливаюсь, услышав звук входящего звонка на мобильном тёти.

– Привет-привет, родственник, коль не шутишь, – тётя старается спрятать слёзы в голосе, и я даже знаю, от кого. – Нет, что ты! Никто не обижал. Нет, – уже смеясь, отвечает тётя. – Злата вообще помощница. Клубнику собираем. А что ты так удивляешься? – и снова её смех, а я вспоминаю, как моя мама так же смеялась, когда что-то рассказывала или доказывала.

Почему-то именно её улыбка и смех остались в моей памяти, как будто это было вчера.

– Злата, возьми, – тётя зовёт меня, снова выдёргивая из задумчивости. – Папа твой.

– Привет, – отвечаю, забрав телефон и уходя в тень сада.

– И всё? Больше ничего не хочешь рассказать любимому отцу? – слышу, папе весело, но я вот не чувствую себя счастливой.

– А что рассказывать? Сижу в глуши. Интернета нет. Из цивилизации – душ в саду, еда в огороде. Из развлечений – звёздное небо, древние книги и бой с комарами. Добро пожаловать из далёкого и светлого будущего в дремучее, но настоящее прошлое. Спасибо, папочка, – язвлю ему.

– Ну значит, ещё рано, – отвечает папа, совершенно не обидевшись на мои слова.