Книга Укрощение строптивой в деревне, страница 40 – Лина Мак

– А сейчас я не это делаю? Да и какие друзья? – от этого тоже противно. – Ни одна подруга даже не удосужилась узнать, как я. Так где эта дружба?

– Сейчас ты живёшь в условиях, о которых знаешь одно: они скоро закончатся. А друзья… – голос тёть Люси такой спокойный, что меня это даже раздражает. – Значит, не такие и друзья у тебя были.

– Я пойду яблоки собирать, – поднимаюсь из-за стола и, поставив тарелку в мойку, иду на улицу.

– Злата, – слышу голос тёти и останавливаюсь. – Иногда очень полезно просто поговорить. Рассказать, что тебя тревожит. Легче становится.

Киваю в ответ, но ничего не говорю. Не собираюсь я ни с кем разговаривать и тем более делиться. К хорошему это не приводит, а повод для упрёков и манипуляций даёт.

В саду тихо и прохладно. Здесь думается легче, да и деревья не задают вопросов, на которые я не хочу отвечать. Хотя я сама прекрасно справляюсь с угрызением.

Готова ли всё бросить и быть с Матвеем? И если месяц назад я бы толькопальцем у виска покрутила, то сейчас понимаю, что я готова на всё. И от этого чувства страшно.

Я готова остаться здесь, готова забить на свою работу в офисе отца, готова променять всё то, к чему привыкла, на жизнь рядом с ним.

Слишком беспечно? Возможно. Но здесь нет сейчас никого, и можно не прятаться, не пуская в душу других.

Хотя Матвей там уже плотно обосновался. Дважды в день я нахожу время и возможность позвонить ему. В основном, конечно, спасибо Соне. А ещё тому, что Мотя отдал мне новую симку, которая работает здесь. Интернет всё равно не ловит, а вот звонить могу.

В день его отъезда мы ещё долго нежились в душе, наслаждаясь друг другом.

– Я кайфую, когда ты вот такая, – прошептал на ухо Мотя, прижимая к себе.

– Какая?

– Нежная, вкусная, моя, – лёгкие поцелуи дорожкой легли на шею.

– Тебе только кажется, – хихикнула я.

– Почему ты хочешь показывать себя всем стервой и сукой? – вопрос прозвучал так неожиданно, что я даже дёрнулась. – Ч-ш-ш, не дёргайся так быстро, а то я могу не удержаться и снова начать тебя воспитывать.

– Что за сравнения, Матвей? – спрашиваю, так как довольно неприятно прозвучало его сравнение, хотя и правдивое.

– Ты невероятна, Златка, – он будто не услышал меня, продолжил говорить своё. – Нежная, чувствительная, страстная. Тебя хочется защищать и оберегать, пока ты не включаешь свою стерву и не превращаешься в ёжика, – заканчивает Матвей свою мысль, а мне становится стыдно.

Молчу, наслаждаясь его объятиями ну или набираясь смелости, потому что на языке так и крутится рассказать ему всё.

– Я… – начинаю, но останавливаюсь, набирая в лёгкие побольше воздуха. – Так легче, Матвей. Легче пережить, если тебя бросят, предадут или обидят. Я не жду от людей чего-то большого, и это помогает спокойнее принимать, если меня «бьют», – показываю пальцами кавычки. – А в нашем мире бить умеют больно и метко.

– Моя Златка, – Матвей прижимается к моим губам. – А я хочу, чтобы ты была вот такой, как сейчас. Такой, какая ты на самом деле.

– Ты не знаешь, какая я, – отвечаю, но мой рот быстро накрывают требовательные губы, которые подчиняют и забирают часть души.

День заканчивается, а я всё думаю над словами тёти. Пересматриваю свои вещи, что брала с собой сюда, и мне почему-то не нравится ничего.Слишком вызывающе, слишком гламурно, слишком модно.