Книга Укрощение строптивой в деревне, страница 51 – Лина Мак

Поднимаюсь с кровати, подхожу к окну и смотрю на сад, который разбила у нас за домом. Красиво будет. Даже очень. Фруктовые и ягодные деревья посажены островками. Клубничная, малиновая, ежевичная и черничная грядки отдельно. Смородину тоже посадила.

От воспоминаний о смородине во рту собралась слюна, и так захотелось её, что даже слёзы на глазах выступили. Неужели со мной теперь так всегда будет?

Но не это меня расстраивает. Я так хочу, чтобы рядом со мной был тот, кому я, по сути, оказалась не нужна.

Вчера я впервые позволила себе позвонить тёть Люсе, и Соня как раз была у неё. Я так долго не разговаривала по телефону давно. А ещё я поняла, что так сильно соскучилась за ними, что даже плохо стало.

Но когда я не сдержалась и спросила за Матвея, Соня и тёть Люся промолчали. Точнее, Соня промолчала, а тётя сказала, чтобы я перестала думать о нём. Недостоин он меня.

Пообещав приехать к ним на Новый год, я попрощалась и расплакалась. А сегодня…

Мобильник так неожиданно заиграл на столике, что я испугалась.

– Да, пап, – ответила на звонок.

– Ты уже собралась, соня? – бодро спросил папа.

– Да, сейчас буду выезжать, – ответила, стараясь придать своему голосу уверенности. – Вот ты же не захотел вчера домой ехать. Так бы вместе поехали на работу.

– Я уже на работе, – слышу улыбку в голосе папы. – У меня сегодня встреча с самого утра была. А теперь ввожу в курс дела нового зама.

– Какого зама? Ты не говорил, что кого-то ещё взял, – спрашиваю. – Ай, ладно. Скоро буду. Можно, я сначала к тебе зайду, есть разговор серьёзный.

– Злата, когда ты начинаешь так говорить, мне становится страшно, – нервно смеётся папа. – Послетвоей грандиозной перепланировки двора я вообще боюсь представить, что у тебя за серьёзный разговор.

– Это посерьёзнее будет, – стараюсь говорить весело, но выходит нервно.

– Так, дочь, ко мне уже пришли. Жду тебя.

– Хорошо, скоро буду.

Отключаюсь и несколько раз делаю дыхательную гимнастику. Нужно успокоиться и подготовить речь. Или лучше сразу всё папе выдать, а потом уже придумывать, как быть дальше?

Как же всё-таки страшно. А ещё я хочу, чтобы этот козёл тоже знал. И локти грыз себе, потому что я его больше не прощу и не подпущу к себе.

Быстро собираюсь и выезжаю в город. Нужно всё решать. Или, может, промолчать пока? Подожду немного, поработаю, а потом, когда уже и скрывать ничего не получится, расскажу.

Мыслей столько, что теряюсь, а правильного решения не вижу. От этого только хуже. К офису подъезжаю накрученная, злая, возбуждённая и в полном раздрае.

Пока поднимаюсь на лифте, стараюсь не думать о том, что меня ждёт дальше. Подхожу к кабинету папы, а на месте секретаря никого. Испарились, что ли, все?

Стучу в дверь и, услышав папино «входи», открываю её. Только хочу открыть рот и попросить серьёзно поговорить, как замечаю напротив папы кого-то, сидящего ко мне спиной.

– Доброе утро, Александр Александрович, – здороваюсь с папой официально. Нечего кому попало афишировать, что я дочь. – Если Вы заняты, то я зайду попозже.

– Златочка, тебя-то мы и ждём, родная, – папа поднимается мне навстречу, такой бодрый и радостный. Подходит, обнимает. – Я же говорил, что работа у тебя будет отличная. Как раз по специальности. Вот у нового зама моего будешь помощницей.

– Я? – удивлённо смотрю на папу и пытаюсь понять, что здесь происходит.