Книга Две полоски для майора, страница 34 – Рокси Нокс

У меня внутри всё завибрировало от его слов: Каверин, майор, опер… Звучит, как песня. Мне всегда нравились сильные мужчины в погонах.

Ритка тычет меня в бок локтем, мол, я же тебе говорила. Она вообще-то уверяла, что он полковник. Но майор — это даже лучше. Ведь полковники все старые уже.

— Рада за вас, Алексей Степанович. А ваш маскарад с байковой рубашкой для чего был разыгран? Чтобы посмеяться над такой доверчивой дурочкой, как я?

— Конечно же, нет! — возражает с жаром. — Одеться бичом я был вынужден для того, чтобы вести наблюдение за булочной и не привлекать к себе внимания. Прошу прощения за обман, но я тогда не мог открыть тебе всей правды. Под угрозой был срыв операции.

Ритка слушает майора, как завороженная, открыв рот, и теперь уже я тычу ей локтем в бок, чтобы пришла в себя. Ведь мы подъехали к ее дому.

— Спокойной ночи, Маргарита Дмитриевна, — желаю ей.

— А вам страстной, — подмигивает она. И сунув в подмышку бутылку, выметается из машины.

Леша провожает ее веселой улыбкой, а потом поворачивается ко мне:

— Садись вперед.

— Мне и тут нормально.

— Пересаживайся, кому сказал.

— Командовать будете у себя в отделе.

— У себя в машине я тоже имею право покомандовать. Обещаю, что за коленки хватать не буду, — и добавляет с усмешкой, — хотя очень хочется.

Пыхтя, как паровоз от раздражения из-за его глупых подкатов спустя почти три недели молчания, я вываливаюсь из машины. Обхожу ее и сажусь вперед.

Интересно, как Каверин отреагирует на новость о ребенке, если я решусь ему сказать? Сбежит, сверкая пятками? Наверно, да.

— Ну что, Танечка, как тебе жилось без меня? — кладет ладонь на моё колено.

— Говорил, что не будешь руки распускать. Нормально жилось. Во всю готовлюсь к началу учебного года, скоро встречусь со своими любимым учениками.

— А я в больнице загорал.

— Правда? Там есть пляж?

— Загорал в смысле лежал впалате с перевязанной башкой.

— А что с вами случилось? — хмурюсь.

— Осечка вышла, когда булочника брал, — Леша потер явно больное место на голове.

— Вас подстрелили? — ахаю.

— Ударили. Так что я не по своей вине пропал, уж прости. Как только выписался, сразу к тебе, примешь?

— А зачем?

— Тебе разве мужик рукастый не нужен в доме? Помнишь, как я тебе всё починил?

— Да уж! Приходится любоваться каждое утро творением ваших рук!

— За Андрюху сорян, исправлю всё, если впустишь в квартиру.

— А если не впущу? — сканирую его взглядом.

— На улице собирать скелет не стану, уж извини. Я и так припозорился в твоем районе. Надо мной теперь в отделе ржут. А это они еще не знают всего.

— Например того, что бомж соблазнил учительницу?

— Я об этом не распространялся.

— И какого же вы мнения обо мне, Алексей? Скажите, только честно!

— Самого наилучшего, Татьяна.

— Но ведь я с бомжом переспала.

— Ты переспала со мной. А я — не бомж.

— Но ты был им.

— Только притворялся.

— Но я же не знала об этом!

— Что ты хочешь услышать?

— Хочу услышать правду, зачем я тебе?

— Понравилась, — подмигивает легкомысленно.

— А если еще честнее? — сощуриваюсь.

— Честнее уже некуда, — выдыхает шумно, устав от моего допроса. — Хочу я тебя. Сексуальная ты девушка. В постели с тобой было хорошо, повторить хочу.

— Вот теперь верю, — киваю. — Поехали.

— Куда?

— Как куда? Ко мне.

— Так ты меня простила? — уточняет воодушевленно. — У нас всё хорошо?