Книга Генеральный Нахал. Я тебе не дам(ся)!, страница 48 – Рокси Нокс

– Знаешь, я не буду вдаваться в интимные подробности. Скажу лишь одно: Державин – это вулкан! Нет, не Везувий, конечно, хотя извержения страсти у него случались, о-го-го какие! Он страстный, веселый и,конечно же, головокружительный, как легкое похмелье по утрам. И, честно говоря, Гордеюшка мне очень зашел, он хоть и не читает стихов, зато целуется как бог!

– Гордеюшка? – кривится коллега.

– Да, Гордеюшка! – восклицаю я, закатывая глаза от удовольствия. – У него руки такие… сильные, надежные. Такими, знаешь, и коня на скаку остановит, и избу горящую потушит… а потом еще и массаж сделает!

Виолетта давится от зависти, это видно невооруженным глазом! А я продолжаю плести кружева фантазий, подливая масла в огонь ее любопытства.

– А его объятия… ох, это как оказаться в медвежьих лапах, только очень теплых и нежных! – мечтательно вздыхаю.

Виолетта уже готова взорваться от зависти и ревности. А я, довольная произведенным эффектом, подливаю еще немного перца в это пикантное блюдо:

– Он хочет, чтобы я переехала в его просторную квартиру. А я пока в раздумьях. Не особо хочется прощаться со свободой.

– Да что ты говоришь?! – слышу позади язвительное замечание Державина и оборачиваюсь. Стоит, ухмыляется, гад. – Ко мне в кабинет, Виноградова. Живо! – напускает строгости в голос.

Протяжно вздыхаю и иду в указанном направлении.

В кабинете Державина как обычно пахнет дорогим кофе и властью.

– Свобода, говоришь? – начинает он, сверля меня взглядом. – Что это за зверь такой, которого ты так боишься потерять в просторной квартире с прекрасным видом, м-м?

– Ну, знаете ли, Гордей Денисович, свобода – это когда можно есть пиццу в три часа ночи, не отчитываясь перед кем-либо! Это когда можно танцевать под дождем в одних трусах и не услышать «Ты простудишься!» каждые пять секунд! Это, в конце концов, когда можно привести домой стриптизера и сказать, что это сантехник!

– На первые два пункта я бы с удовольствием посмотрел. А вот что касается последнего отвечу коротко: прибью! Никаких стриптизеров. Сам, если надо, станцую.

– Ловлю на слове!

– И зачем я это только сказал? – бормочет босс.

– А всё уже! – восклицаю с жаром. – Теперь придется держать слово.

– Ладно, – вздыхает он, поднимая на меня веселый взгляд. – Уговор дороже денег. Но учти, танцевать буду в костюме сантехника. И никаких пошлых шуток про трубы и ключи!

– Вау! Хочу на это посмотреть.

– Но ты мне тоже станцуешь! Голая, – притягивает меня к себе.

– Но предупреждаю, после моих танцев Вам придётся вызывать не сантехника, врача-кардиолога.

– Кардиолога? Это еще почему? Неужели я настолько стар? – притворно обижается он, но в глазах пляшут озорные искорки.

– Нет. Просто боюсь, зрелище будет настолько… впечатляющим, что ты забудешь, как дышать. А потом будешь умолять меня станцевать еще раз!

Он смеется, запрокидывая голову.

– Ну, это мы еще посмотрим! Но обещаю, если ты действительно заставишь мое сердце выпрыгнуть из груди, я не буду жаловаться. Наоборот, скажу спасибо за такой яркий финал моей жизни.

– Сумасшедший! Не говори так… – льну к его широкой груди.

– Ладно-ладно… Пошутили и хватит. Иди сюда, целовать буду. Соскучиться успел.

Мой верный конь по имени Хончи, урча, подкатывает к родному подъезду. После адского и долгого дня я мечтаю только об одном – рухнуть на диван. Но, видимо, вселенная решила, что мои страдания должны быть продлены.