Книга Отец подруги и я, страница 17 – Рокси Нокс

— Третий.

Быстро поднимаюсь пешком.

— Квартира?

— Сто восьмая. Дверь открыта.

Открываю дверь ногой и вижу какого-то утырка, сидящего на полу. Рядом лежит избитая девчонка, слава богу, в сознании. Поднимаю утырка за грудки и бросаю его в стену. Ударяется башкой и сползает на пол, тут же щедро отсыпаю ему несколько ударов по корпусу ногой. Даже руки марать неохота об этого придурка.

— Полицию будешь вызывать? — спрашиваю у избитой девушки.

— Нет, не надо, — машет головой.

— Что с ним сделать?

— Спустите его с лестницы.

Поднимаю придурка за шкварник и тащу к выходу, как мешок с говном. Выношу на лестничную клетку и даю ему прощального пинка под зад. Стонет и матерится. Жив живёхонек.

— Еще раз сюда придешь, так легко не отделаешься, понял?

Мычит что-то невразумительное в ответ и встает с пыльных ступеней. Захожу обратно в квартиру и сажусь на корточки возле Ксюшиной соседки. Появляется сама Ксюша — бледная,как тень. Прошу ее принести аптечку и проверяю девчонку на сотрясение. Вроде ничего серьезного. Пока обрабатываю перекисью ссадины, Ксения с волнением рассказывает что случилось:

— Я была в своей комнате, не могла уснуть. Потом услышала хлопок и удивилась, куда это ушла Карина? Обычно она в одиннадцать дома бывает, а тут полвторого ночи. Мне это показалось странным, и я вышла в коридор. И тут увидела его — этого парня. Он схватил Карину за волосы и что-то требовал… Потом, — голос ее дрогнул, — ударил ее головой о стену. Я испугалась и сразу позвонила Вам.

— Правильно сделала. Все хорошо. Если этот бэд гай еще раз сюда вломится — дай знать, — подмигиваю ее подружке, чтобы хоть как-то приободрить. — А что хотел-то?

— Денег хотел, — ответила Карина. — Это мой бывший. Мы раньше квартиру вместе снимали, и он считает, что я должна ему.

— Вот говно, — выругался я. — Напугал вас ублюдок, — протягиваю руку и глажу плечо Ксении. Она отскакивает, как будто я плеснул на нее кипятка. Похоже, мои домогательства в машине не прошли даром.

— Ксюш, мы можем с тобой поговорить наедине? — спрашиваю.

— Пойдемте на кухню.

Она идет впереди, закутанная в желтый махровый халат, плечи опущены. Натерпелась страху, бедная. Даже захотелось догнать утырка и вломить ему еще.

Она отвернулась к окну. Не хочет на меня смотреть. Господи, еще какой-то час назад я фантазировал о ней, и вот теперь она рядом — протяни руку. Только вот вряд ли позволит притронуться к себе.

— Я хотел извиниться перед тобой, — сказал я. — За то, что было в машине.

— Ростислав Андреевич, Вы не должны… ну Вы же понимаете.

— Да, конечно, я все понимаю. Я выпил больше, чем положено, и поэтому позволил себе лишнее.

Вру, конечно. А что делать? Главное сейчас восстановить шаткое взаимопонимание между нами.

— Вы меня пугаете.

— Почему ты меня боишься?

— Вы — взрослый.

— Старый, ты хотела сказать, — усмехаюсь криво.

— Нет, Вы не старый! — горячо возражает.

— Просто Вы отец моей лучшей подруги. Понимаете?

— Конечно, понимаю.

Она хочет, чтобы я пообещал, что больше к ней не притронусь. Вижу это по глазам. Но я не могу дать ей такого обещания, потому что знаю, что нарушу его.

Ее волосы все еще держат прическу, протягиваю руку и дотрагиваюсь до ее светлых локонов. Чистыйшёлк…

— Спокойной ночи, Ксения, — говорю я и, развернувшись, выхожу из кухни. — Не провожай.