Книга Отец подруги и я, страница 57 – Рокси Нокс

Надеваю джинсы, белую водолазку и усердно чищу кроссовки. Догадываюсь, что он приведет меня в какую-нибудь претенциозную клинику. Не хочу, чтобы он стеснялся меня, поэтому усердно работаю над внешним видом.

Спускаюсь к нему после телефонного звонка и сажусь в тачку. С некоторых пор оглядываюсь по сторонам, боясь увидеть поблизости Машу. Уже дважды она нас почти застукала. Ой-ей-ей.

— Почему ты стоишь? — спрашиваю.

— Потому что жду поцелуй.

Несмело тянусь к нему губами и чмокаю в щеку.

— Это что? — спрашивает недовольно. — Это разве поцелуй? — хватает меня за шею и впивается ртом в мои губы. — Вот поцелуй.

А потом трогается с места, довольный собой.

— Вот спасибо, съел весь блеск для губ, — ворчу.

— Твои губы по-прежнему блестят. Я их как следует обслюнявил, — смеется.

— Почему ты не сказал, что ведешь у нас страховое право? — спрашиваю с укором.

— Хотел сделать сюрприз. Посмотреть на твое лицо.

— И как, доволен?

— Было трудно одновременно рассказывать материал и думать о твоей бразильской попке.

— Ничего она у меня не бразильская, — смущаюсь.

— Большая и упругая. Все как я люблю. Эй, чего нахохлилась? — тянется ко мне рукой и треплет по щеке.

— Боюсь делать коррекцию. Вдруг они сожгут мне роговицу, и я останусь слепой?

— Не говори ерунды. Там работают профессионалы, которые сделали тысячи таких операций. После клиники я побуду с тобой, — берет мою руку и сжимает пальцы. — Все пройдет, как надо. И да, перед процедурой зайдешь к гинекологу, она поможет подобрать тебе контрацепцию.

О, ехали, ехали и приехали! Обещал презервативы, но, похоже, я их так и не дождусь.

— От них толстеют, — недовольно буркаю.

— Тебе не нужно пить гормональные таблетки. Есть масса других продвинутых контрацептивов. Врач тебе все расскажет.

Немного помолчав, спрашивает озадаченно:

— Кстати, почему ты не пользуешься моей картой?

— Не знаю, неудобно как-то.

— Неудобно ей, — хмыкает. — А ходить в старых кроссовках удобно?

— Поняла, — убираю из его поля зрения вышеупомянутые кроссовки и вздыхаю.

Ростислав с кем-то говорит по телефону, а я смотрю в окно. О моем здоровье давно уже никто не печётся. В обычных поликлиниках можно разве что открыть больничный, но явно не получить квалифицированную помощь. Поэтому даже не хожу туда.

Мне приятно, что он проявляет заботу обо мне, пусть и для себя старается тоже (хочу видеть твои красивые глазки… защита от залёта), все равно это подкупает.

Заходим в клинику «Семейное здоровье» и идем сперва к гинекологу. Ростислав остается ждать в коридоре. Гиня расспрашивает меня о женском здоровье, цикле и о том, когда начала половую жизнь. Отвечать: «2 дня назад» не стала и сказала, что с 19 лет. Она удивленно приподняла брови и всучила мне какие-то супер-пупер свечи, которые надо вставлять перед сексом. Потом отпустила на все четыре стороны.

— Ну что? — подрывается с дивана Ростислав Андреевич, когда видит меня. — Все хорошо?

— Да, — демонстративно кладу упаковку свечей в рюкзак.

Он кивает и указывает направление, куда дальше идти. На процедуру идет вместе со мной и держит за руку, пока врач не осмеливается ему сообщить, что он чертовски мешает персоналу работать.

Меня уложили на кожаное кресло, под яркий свет лампы и принялись издеваться над моими глазами: что-то в них капать, приподнимать веки, осматривать. Присутствие Ростислава меня успокаивает. Я знаю, что он в кабинете, потому что ощущаю запах Н24, который вызывает у меня эйфорию. Даже обезболивать меня не надо, все стерплю, потому что мозг выделяет колоссальное количество эндорфинов в его присутствии.