Книга Дышать счастьем, страница 143 – Рокси Нокс

— Мог. Убийство сошло ему с рук — откупился. У Калачева богатый папенька, который здоровается за руку с Президентом Российской Федерации. Мне Зойка много чего про него рассказывала.

— Не хочу знать! — качаю головой.

— Он покалечил много народу, твой порядочный сукин сын Артем.

— Хватит, Марк! Прошу тебя…

— Ладно, поберегу твое нежное девичье сердечко, — хмыкает Марк и залпом выпивает приличную порцию виски. И я понимаю, что он сильно пьян и еле стоит на ногах.

— И все же было в нем что-то хорошее, я не могла так жестоко обмануться! — говорю я.

— Может, и было, но я об этом ничего не знаю, — пожимает плечами Марк. — По мне так он херанутый на всю голову тип, который только и умеет, что кулаками махать.

У меня внутри все горит от страха. Чтобы не свихнуться от кошмарных мыслей, просто меняю тему:

— Ты собираешься навестить Зойку? Тогда имей в виду, что ее нет в Калифорнии, точнее вообще в стране нет.

— Мне не интересно, где черти носят Ковец. Сказал же, что к тебе приехал, — недовольно проворчал Марк, — но я уже понял, что мне тут ничего не светит. Прошу прощения, если обидел, просто я устал. Свалял дурака, приперевшись в Лос-Анджелес. Пойдем, что ли прогуляемся по пляжу?

— Нет, я не хочу. Я, пожалуй, лягу.

Как была — в кроссовках, толстовке и джинсах завалилась в кровать и свернулась калачиком. Олигархпосидел несколько минут, потом вздохнул, снял обувь и улегся рядом. Я тихо всхлипнула.

— Я не умею сопли бабам вытирать, но попробую, — сказал Марк и обнял меня.

— Он козел и не стоит твоих слез. Что еще обычно говорят в таких случаях? Он тебя бросил, поэтому ты плачешь?

Отрицательно качаю головой.

— Тогда что?

— Зоя, — шепчу я, — она угрожала, что отберет у меня все. Требовала мою собаку, но я отказалась, тогда она, — судорожно сглатываю, — увела у меня Генри Гаррисона.

— Того смазливого киношного красавчика? — присвистнул финн.

— Ты его совсем не знаешь! Он особенный… и красота тут не причем, — вступилась я за Генри.

— Верно — не знаю и знать не хочу. Какая же она сука, твою мать! Где были, черт возьми, мои глаза, когда я с ней связался?! Знал, что она ненавидит тебя, видел, чувствовал. Зойка всегда тебе завидовала, восхищалась тобою, хотела быть похожей на тебя. Одевалась, как ты, говорила теми же фразами, представляешь, даже благотворительностью занялась! Смехота… Все равно она была и останется беспринципной стервой Зоей Ковец, более известной в широких кругах, как Опасность.

— Странные у нас с ней сложились отношения. Я хотела быть похожей на нее, она — на меня. И никто не хотел оставаться собою, — задумчиво говорю я.

— Чем тебе помочь? Хочешь, отобьем этого мистера, мать его, Гаррисона назад? Оставим Зойку у разбитого корыта.

— Не хочу.

— Чего же ты тогда хочешь? — озадачился Оксанен.

— Просто покинуть Штаты. А еще в Вену хочу на фестиваль танцев.

— Глупенькая ты, Аленка, и в то же время умная баба. Такую встретишь на своем пути и хрен забудешь. Все готов к твоим ногам бросить, но тебе этого не нужно — ни денег, ни славы. Что же тебе нужно от жизни, а?

— Любви.

— Я знал ответ, но зачем-то все равно спросил. Точно меня уже не полюбишь? Смотри, я могу с тобой и в Москву, и в Вену, да хоть к черту на кулички! Ты только скажи.

— Вот ведь парадокс, когда-то я была бы счастлива услышать эти слова от тебя.