Книга Его молодая жена, страница 22 – Рокси Нокс

Мне нужно всё осмыслить, просчитать свой следующий ход. В желудке урчит, и Андрей предлагает перекусить.

— Я ни куска не съем в твоем присутствии, пока не докажешь, что не усыплял меня той ночью.

— Я не знаю, как тебе это доказать, — отвечает спокойным тоном.

Ему всё равно. Даже если ребенок его, то что? У него не рушится семья, его жизнь не превращается в ад. Про него никто не скажет: шлюха. Ловелас — это другое.

А если Милованов начнет предъявлять права на Кита?

Господи… За что?

Кит останавливается возле Андрея и поднимается на ножки, держась за его брючину.

Подлетаю как сумасшедшая и беру сына на руки.

— Почему ты его ко мне не подпускаешь?

— Да потому что, Андрей! Он не твой.

— А Клим утверждает обратное.

— Как же вы мне все надоели!

Встаю и решительно иду к дверям.

— Регина, ты куда?

— В клинику!

— Погоди, я с тобой. Меня это тоже касается.

Закатываю глаза и хлопаю дверью. Сын хнычет, не хочет сидеть в автокресле. А может, просто проголодался.

Копошусь в сумке и достаю фруктовое пюре. Приходится сидеть и кормить его. А Милованов подумает, что его жду.

Андрей выскакивает на улицу, видит мою машину и идет к ней. Блокирую двери. Достал!

— Регин, все нормально? — стучит в окно.

— Да, у нас перекус, — отвечаю резко.

Милованов садится в свою машину и ждет, выстукивая по рулю пальцами.

Пообедав, сын успокаивается и затихает. Еду в клинику медленно, чтобы он поспал как можно дольше. Андрей едет за мной.

В уме выстраиваю диалог с врачом. На какие кнопочки нажимать, чтобы он признался в халатности.

Кто-то же должен ответить за случившееся?

* * *

Клим

Просыпаюсь и чувствую рядом с собой чье-то шерстяное горячее тело. Не Петрович это, к счастью. Верный Один грел меня ночью.

Я отрубился прямо в сторожке. Немудрено, после выпитой водки. Башка раскалывается, в желудке тягучая боль. Я уже не мальчик, чтоб так напиваться. Интересно, Петрович хоть живой?

Выхожу из сторожки и морщусь от солнца, ударившего в глаза.

— Доброе утро, Клим Саныч.

— Как оно, Петрович?

— Видимо, лучше, чем у Вас, — протягивает мне банку с рассолом.

Прикладываюсь к банке и жадно пью. Легчает.

Всё нахрен, больше так не буду. Боль не заглушил,в груди по-прежнему печет. Хуже в разы стало. Дурак!

Иду в уличный душ и смываю с себя утреннее похмелье.

Петрович, оказывается, в это время уже сварганил кашу — не соленую, не сладкую, а именно такую, которая хорошо пойдем с похмела, чтобы успокоить желудок.

Одину тоже досталась каша, и он с благодарностью вычистил языком миску.

— Щас в поле пойдем, — говорю псу, и он виляет хвостом.

Все понимает, зараза.

— Доброе утро! — услышав знакомый голос, поднимаю голову.

Петрович удивленно смотрит на хорошо одетую женщину, возникшую на пороге.

— Марина? Ты что здесь забыла?

— Тебя ищу.

— Вот он я, — встаю из-за стола.

— Я узнала, что случилось.

Морщусь, висок простреливает. Не надо об этом…

— Марин, я не хочу обсуждать свои семейные проблемы с тобой.

— Хорошо. Давай я отвезу тебя домой?

— Я в поле собирался.

— Боишься, что она еще в особняке? — усмехается. — Регина в городе. И уже нашла себе компанию.

— Что? — переспрашиваю пересохшими губами. — Какую компанию?

— С Миловановым ее видела.

Прекрасно…

Я же сам толкнул жену в его объятия. Что ж, все это только подтверждает их связь.

Мне нужна свежая одежда, поэтому соглашаюсь, чтобы Марина подбросила меня домой.