Книга Отдам папу в добрые руки, страница 7 – Саяна Горская

Коля с вызовом вздёргивает бровь.

Резко встаёт.

И только сейчас я в полной мере осознаю, что мы одни в квартире. Что он выше меня на голову и в три раза сильней. И что, вообще-то, по всем правилам безопасности, закрыть бы мне рот и потихоньку выдвигаться в сторону телефона.

Но Коля, фыркнув, подхватывает недопитый чай и залпом опрокидывает в себя.

— Спасибо. За кипяток. — С грохотом швыряет кружку в раковину. — Ты ещё ко мне приползёшь. Будь уверена, приползёшь.

Кинув напоследок мстительный взгляд, он уходит.

А я медленно стекаю по стеночке.

Дурдом…

Сегодняшний день точно решил свести меня с ума. Я ещё не отошла от встречи с одним бывшим, как второй изъявил намерение добить меня сверху своими высокодуховными моралями, строящимися на его искажённых понятиях о семейной жизни.

На ватных ногах ковыляю в ванную.

Набираю горячую воду с густой пеной, разглядываю себя в зеркале.

Волосы высохли сосульками, под глазами уже не чёрные круги, но яркие серые тени от размазанной туши. Губы всё еще отдают синим, а щёки, напротив — лихорадочно горят. Не хватало ещё свалиться с температурой.

Срочнолезу в горячую воду.

Стараюсь не думать ни о чём, однако мысли то и дело возвращаются к Андрею.

У него такая большая дочка уже… Красивая. От мамы она точно унаследовала цвет волос — я видела ту девушку один раз мельком, когда в акте отчаяния пришла к дому Андрея, чтобы поговорить ещё раз.

Они вместе приехали.

Выглядели счастливыми.

Он галантно открыл ей дверь, подал руку.

Так же, как и мне до этого. И я думала, что Андрей только со мной такой. Что только со мной так ярко светятся его глаза.

Оказалось, я в этом уравнении была легкозаменяемой переменной.

И двух месяцев не прошло, как он нашёл себе другую.

Ну и… Наплевать!

Мысленно послав Андрея к чёрту, ухожу с головой под воду.

Андрей.

Домой возвращаюсь только к вечеру.

Сначала Анна Ивановна угробила сорок минут, чтобы отыскать мои настоящие права среди Дашиных игрушек. Ещё час курьерская служба доставляла мне их. Ещё полтора часа я оплачивал самый нелепый штраф в своей жизни.

Дверь в квартиру открываю злой, раздражённый. Кажется, меня ткни, и выпущу иголки как ёж.

Я мог бы отчитать Дашу по телефону, но решил, что лучше будет поговорить с глазу на глаз. Не хочется накидываться на неё с нравоучениями, но и спускать эту ситуацию на тормозах нельзя.

Разуваюсь.

Убираю ботинки в обувницу, напарываюсь взглядом на лаковые кожаные сапожки Жанны.

Чёрт…

Только не сейчас.

— Ой, а вот и наш папа приехал, — восклицает она, когда я прохожу в гостиную.

— Не наш, а мой, — буркает Даша и отворачивается.

Жанна откладывает телефон. Медленно встаёт, расправляя узкую юбку на бёдрах.

— Привет, милый, — улыбается, но я вижу, как клокочет на дне зрачка едва сдерживаемое напряжение.

Нет, потерю этого дома она будет оплакивать ещё очень долго. И мозги мне промоет хорошенько.

Но вовсе не её состояние меня волнует сейчас.

Даша, сжавшись в комочек, обхватив колени руками, смотрит в одну точку.

Она прекрасно знает, что нам предстоит серьёзный разговор. Как и любого ребёнка, от серьёзных разговоров её тошнит.

— Дашуль, — присаживаюсь рядом, — ты ведь знаешь, что я хочу сказать?

— Что так делать нельзя, — она хмурит светло-рыжие бровки.

— Ну ты ведь сама всё понимаешь. Зачем тогда?

— Я не знала, что это так важно…