Онлайн книга «Ляля для босса. Это наша дочь!»
|
Её рюкзак теперь мой, короче. Отдала. Не без боя, разумеется, но ведь в этом вся Варя. Заходим с Сонькой на кухню. Роман, нервно барабаня пальцами по столешнице, поглядывает на двери детской. Да не дрейфь ты, папаша! Тёма у нас парень хороший, воспитанный. Не обидит твою Алёну. Но понимаю его, да. – Тёма, ужинать! – Кричу. – Тя-тя-тя! – Повторяет Сонька, копируя мою интонацию. Тёма с Алёнкой выходят, скромненько усаживаются за стол. Ужинаем. Переглядываемся все и молчим, не зная, куда себя деть. – А вы ведь не папа Артёма, я правильно понял? – Спрашивает вдруг Роман, отрывая взгляд от своей тарелки. Я к этому вопросу готовился. Я знал, что спросит. Но почему-то сейчас, заданный вот так прямо в лоб, он выбивает меня из равновесия. Я не стремлюсь Тёме папу заменить. Не требую, чтобы он так меня называл. Всё-таки, парень взрослый уже и всё понимает. Зачем сову на глобус натягивать, да? Я просто стараюсь быть рядом. Выручать, подсказывать и чисто по-мужски направлять, чтобы с пути не сбился. В горле першит. Делаю пару глотков воды. – Да, я… – Не папа, – перебивает Тёма. – Не папа, – подтверждаю. – Но он лучше, чем папа. – Интересно, – вздёргивает Роман брови. – Это как? – Очень просто. На папу своего я никогда не хотел быть похожим, а на Стаса – хочу. Варя украдкой смахивает слезинку из уголка глаза. Да я и сам блин… Черт. Я в жижу просто от этого сурового пацанского признания. – Прошу прощения, – Варя поднимается из-за стола. Быстро выходит. – И я… Прошу прощения, – передаю Соньку Тёме. Бегу за женщиной своей. Она стоит в темноте в спальне, хлюпает носом. – Варюш, ты чего? – Обнимаю её мягко за плечи, притягивая к себе. – Не знаю, –шепчет на выдохе. – Почему плачешь? – Не знаю. – Рассказывай, – разворачиваю её к себе. Поднимаю лицо за подбородок. – Что не так? – Всё так. Всё даже слишком так. И я иногда не могу поверить в то, что это правда. – Верь. Правда. – За что мне такой мужчина достался, а? – Не знаю, – пожимаю плечами. – Мечта, да? – Да. Жалко только, что детей он больше не хочет. – Я хочу. Варюш, мы же это обсуждали. Чуть позже. Через год. Или два. – Или шесть… – Или шесть. – Месяцев… – Нет, – отрезаю. – Рановато, Варь. – И что мне тогда с ним делать? – С кем? Роняет взгляд в пол. Поджимает губы. – С ребёнком. Ничего не понимаю. С каким, блин, ребёнком? Иррационально напрягаюсь. Я не люблю ничего не понимать. – Ва-а-арь? Она качает головой, вытирает слёзы. – Сташевский, ты вроде гений, а такой дурачок иногда… Ребёнок. – Ну? – У нас. Будет. Ребёнок. Мне кажется, что время замедляет ход. Или это я впадаю в какую-то прострацию, потому что и звуки вокруг, и цвета – всё это меркнет на короткое мгновение, а потом взрывается миллионами оттенков. Весь этот шквал врезается мне в голову, вытесняя оттуда все мысли до единой. Я сейчас не гений ни разу. Я дурак конченый. И улыбка на моих губах такая же – дурацкая и безумная немного. – Ты шутишь? – Ну стала бы я с таким шутить? – Возмущённо. – Ты ещё спроси, твой ли он! А я… Нет, вот тут я не дурак. И я знаю, что мой, потому что в Варе уверен на тысячу процентов. Оседаю медленно к её ногам, сгребаю её колени, зарываясь в них лицом. – Женщина… Мне тебя сам Бог послал. Варя мягко перебирает пальцами мои волосы. – Нас столкнули небеса. Варя, делая шаг назад, опускается на один уровень со мной. Укладывает лицо на моё плечо. – Там ужин, – шепчет. – Знаю… – Надо идти. – Сейчас пойдём. Дай переварить… – Так значит, ты рад? А я не могу отыскать в себе слов, чтобы описать, что чувствую. Потому что когда я вдруг решил, что я самый счастливый мужик на свете, какой-то добряк сверху подкинул мне ещё один повод для счастья. И он такой необъятный, что в меня это всё просто не умещается. – Варь, я люблю тебя. И всегда буду. – И я тебя люблю. – Спасибо. – Спасибо? – Тихо смеётся. – За что? – За семью, Варь. За семью. Она думает, что я их спас. Но все мы прекрасно знаем, как на самом деле звучит эта история. Это они меня спасли. Приняли в свою стаю. Им нечего было отдавать, но они всё равно щедро делились. Теплом. Искренностью. Любовью. Состраданием. И я, стоя на коленях перед этой женщиной, клянусь быть её верным защитником и храбрым воином. Во имя нашей стаи. До самого конца наших дней… |