Книга Моя идеальная ошибка, страница 118 – Оливия Хейл

Алек хмурится.

— Я не это сказал.

— Именно это.

— Я сказал, что не могу дать то, чего ты хочешь. Не «я не хочу тебя».

Он касается лацканов пиджака Тодда на моих плечах. Гримаса превращается в усмешку.

— Ты знала, что я смотрю.

— Нет. Потому что ты весь вечер не обращал на меня внимания.

Он сжимает мою руку, продолжая тянуть от дальше по коридору и распахивая первую попавшуюся дверь. Помещение оказывается темным, аккуратным кабинетом. Алек захлопывает дверь.

— Я обращал внимание толькона тебя, — он сбрасывает пиджак с моих плеч, позволяя тому упасть на пол. — Иди сюда.

Он целует меня. Губы жесткие, напористые, а я таю под натиском. Прикасаться к нему, целовать как наркотик. Чувствовать на себе его руки.

Как же не хочется настолько сильно этого жаждать.

— Если ты спишь со мной, — бормочет он, опуская ладони ниже, чтобы сжать мою попу, — то больше ни с кем.

— То же касается и тебя, — отвечаю я.

От него пахнет парфюмом и теплой кожей.

Алек усмехается, касаясь губами моего виска.

— Я не могу думать ни о ком другом. Только о тебе. Уже давно. Еще до того, как ты стала няней моих детей.

Я отстраняюсь.

— До?

Его взгляд скользит к моим губам, а большой палец по линии челюсти.

— Да. Я пытался не замечать этого, не замечать тебя... но, конечно, не получалось. Ты невероятно красива. Трудно было о тебе не думать.

Мне будто не хватает воздуха.

— И невероятно хорошая, — бормочет он.

— Хорошая?

— Угу, — веки Алека тяжелеют, он притягивает меня ближе. — Искренне хорошая. Добрая. Милая и упрямая... я хотел тебя даже тогда, но знал, что не имею права.

— Имеешь, — шепчу я.

Его губы в миллиметре от моих.

— Больше не надевай чужой пиджак.

— Тогда позволь носить твой на людях, — отвечаю я шепотом.

Алек стонет, пальцы впиваются в мое тело.

— Ты знаешь, почему я не могу этого сделать.

— Нет, — касаясь его губ, говорю я. — Не знаю. Если хочешь меня... сделай своей.

Он снова целует меня: резко, почти грубо, так что губы начинают гореть.

Руки скользят под попу, поднимая меня. Я обвиваю его талию ногами, сцепляя ступни за спиной.

Каждый поцелуй говорит одно. Ты моя.Алек легко удерживает мой вес, постанывая, когда я вцепляюсь в его волосы.

— Я не могу думать, когда ты рядом, — бормочет он. Губы скользят по моей шее, ниже, к тонкому ремешку красного платья. — Это, черт подери, сводит с ума.

— Думаешь, мне легче? — шепчу я.

Между нами слишком мало воздуха и все равно слишком много. Я засовываю руку под тугой воротник егорубашки, пытаясь дотянуться до кожи. Любой ценой.

Алек стаскивает бретельку платья, целуя ключицу. Губы обжигают.

— Я постоянно в тебе нуждаюсь, — признается он. — Даже ненавижу за это, милая. За то, что заставила снова в ком-то нуждаться.

Я провожу пальцами по его волосам.

— Знаю. Я тоже это чувствую.

— Не флиртуй с другими, — рычит он.

— Тогда не говори, что это просто секс.

Его губы касаются моих.

— Это не просто секс. И я, черт возьми, не желаю, чтобы так было. Хочу сделать тебя своей.

Я целую его, и Алек стонет в ответ, задирая подол платья. Он усаживает меня на край стола и целует так глубоко, что перехватывает дыхание.

— Тогда сделай это, — говорю я, нащупывая пряжку его ремня. — Плевать, что все против нас. Я хочу тебя.

Дыхание Алека прерывистое, он смещается, чтобы провести пальцами между моих ног, сквозь тонкую ткань трусиков.