Книга Моя идеальная ошибка, страница 148 – Оливия Хейл

— Я и сама не знала. Не верится, что прошло всего несколько месяцев.

— Ага. С тех пор столько всего произошло.

Я отбиваю ногой очередной восьмисчетный ритм в такт.

— Да, — соглашаюсь. — Но я никогда не хотела сделать тебе больно. Это последнее, чего я желала.

Она опускает взгляд в свой стакан.

— Я знаю. Всегда знала, даже когда сначала... завелась. Среагировала резче, чем стоило, и хочу извиниться. Может, ты подумала, что я злюсь натебя, но это не так.

— Не так?

— Я была ошарашена, сбита с толку и напугана, — признается она. — За вас обоих. Я знаю, какой он. Люблю и уважаю брата, но с эмоциями и отношениями у него туго. Боже, да у кого в нашей семье иначе? Включая меня, — она проводит рукой по волосам, глубоко вдыхая. — Но я не хотела, чтобы он ранил тебя и не хотела выбирать сторону. И не буду. Что бы между вами ни произошло, — она поднимает ладони, и в ее глазах мелькает решимость. — Я что-то вроде Швейцарии¹⁴или Швеции.

— Господи, да. Конечно. Я бы никогда не заставила тебя выбирать между мной и братом.

— Знаю, что не стала бы, да и он тоже. Но я решила расставить все точки над «и» в этом вопросе. Никого не выбирать, — уголки ее губ криво подрагивают. — Надеюсь, ты тоже. Что бы ни случилось с ним, мы останемся подругами?

— Конечно! Боже, Кон, я думала, ты... естественно.

— Я тоже переживала эти недели, — она качает головой и смеется с легкой горечью. — Габриэль советовал просто поговорить с тобой. Я и собиралась, но нужно было время... облечь чувства в слова.

У меня сжимается сердце. Конечно. Алек такой же. Они же выросли под одной крышей с одним отцом.

При всей его легкости в обсуждении наших желаний, Алек, должно быть, панически боится проявлять эмоции. И я понимаю. В близких отношениях я тоже не эксперт. Но у меня есть родня, которая только и делает, что обсуждает чувства. Тренировок хоть отбавляй.

А у него ноль.

Как и у Конни.

Она снова глубоко вздыхает, и на лице появляется смущение.

— Не хочу признаваться, но я еще и... немного завидовала.

Мои брови приподнимаются.

— Завидовала?

— Да. Нет, то есть... — она фыркает, и я улыбаюсь, ведь напряжение между нами начинает таять. — Вашей близости. Я годами пыталась, и все без толку, достучаться до брата, хотела поддержать тебя в трудную минуту... но вы нашли друг друга, — она пожимает плечами, голос становится осторожным. — Не самое благородное чувство. И не рациональное. Но в первую неделю я чувствовала себя именно так. Будто ты забыла про меня. Да еще и скрывала это!

Я хохочу.

— Это было невыносимо сложно! Хотела рассказать, ведь всегда все тебе говорю, но не могла!

— Могла бы, — улыбается она. Но тут же добавляет: — Ладно, возможно, нет. Не знаю, как бы отреагировала, если бы ты спорога заявила: «Этот парень очень горячий. Кстати, он твой брат».

Я поднимаю руки в защитном жесте.

— Именно поэтому мы и не сказали. Мне жаль, что ты узнала все так. Не этого я хотела. Как и Алек, полагаю.

Она кивает, вращая стакан с смузи.

— Понимаю. Слышала, ты была у отца на День Благодарения... и что все прошло не очень. Мне правда жаль.

— Нейт рассказал?

— Ага.

— Знаешь, — говорю я, — тебе не за что извиняться. Алек делает то же самое, извиняется за отца или обстоятельства, в которых ни он, ни ты не виноваты.

Она слабо улыбается.

— Привычка, наверное. У Алека это впитано с молоком матери.