Книга Моя идеальная ошибка, страница 155 – Оливия Хейл

Я приоткрываю рот от удивления.

— Я не собираюсь причинять тебе боль.

Его большой палец нежно скользит по моей щеке, а улыбка становится печальной.

— Рад это слышать, милая. Но ты могла бы. Возможно, в этом и заключается настоящая, глубокая любовь. Способность дарить человеку абсолютное счастье... и абсолютное страдание. Именно это я бы почувствовал, потеряв тебя.

— Алек, — шепчу я. — Ты не потеряешь меня.

Его улыбка не исчезает, а в глазах появляется новое тепло.

— Возможно. Но куда хуже было бы потерять тебя, так и не сказав, что люблю. Потерять все это... Ты вернула волшебство в мою жизнь. Я много думал об этом на выходных. О том, что привело нас сюда. Столько препятствий стояло на пути к союзу. Столько ошибок, неожиданных поворотов. Каковы были шансы, что ты поселишься по соседству с Конни и случайно встретишь ее... Что Виктория погибнет, а твоя травма бедра разрушит мечту. Если бы предыдущая няня детей не уволилась именно тогда...

Его палец медленно выводит круги вдоль моей линии подбородка, а голос становится хриплым.

— Мы с тобой никогда бы не встретились, если бы не все эти события, — говорит он. — Возможно, это случайность, космическая ошибка. Не запланированная и неожиданная. Но это лучшее,что случалось со мной.

Я сглатываю ком в горле. Слезы вот-вот прольются.

— Значит ли это, что ты готов попробовать?

Его улыбка расширяется в самом прекрасном выражении, которое я видела все чаще в последнее время.

— Попробовать? Я хочу всего. Хочу видеть тебя рядом каждый день. Баловать. Выходить с тобой в свет. И чувствовать в своей постели каждую ночь. Мои желания по отношению к тебе бесконечны. И не помню, чтобы когда-либо хотел чего-то так сильно, но теперь это все, что я чувствую.

Он прикасается к моей щеке, теплое дыхание касается губ.

— Я хочу сделать тебя такой же счастливой, как ты сделала меня.

— Ты уже сделал, — говорю я дрожащим голосом, хватаясь за лацканы его пиджака. — Я тоже хочу всего этого, и только с тобой. Но не хочу, чтобы ты снова передумал. Зациклился на том, что скажут люди, разнице в возрасте или всем том, о чем говорил на днях.

В ответ он целует меня, сначала легко, затем твердо, уверенно.

— Означает ли это, что я перестану злиться на тех, кто будет косо смотреть на тебя за связь со мной? Или что перестану бояться, что однажды ты возненавидишь нашу разницу в возрасте и уйдешь? Нет, конечно нет.

Я обвиваю руками его шею.

— Тогда остается только остаться с тобой навсегда, чтобы доказать, что ты ошибаешься.

Его пальцы скользят вдоль моего тела и останавливаются на пояснице.

— Хорошо, — бормочет он. — Я никогда раньше не чувствовал ничего подобного. Словно ты проникла внутрь меня, под кожу, растворилась в крови. Ты стала необходимостью.

Тепло разливается по моему телу, как растопленный мед, заполняя пустоты, о которых не подозревала.

За окном дождь усиливается, тяжелые капли бьют о стекло.

Губы Алека вновь касаются моих.

— Я хочу дать тебе все.

— Мне не нужно все. Только ты.

Он улыбается.

— Я твой. Но все остальное ты тоже получишь.

Я прижимаюсь к нему, наши тела соприкасаются в каждой точке, и шепчу слова, едва касаясь губ.

— Я тоже тебя люблю.

Алек целует меня так глубоко, что перехватывает дыхание, затем слегка отстраняется.

— Повтори.

— Я люблю тебя, — выдыхаю я.