Книга Моя идеальная ошибка, страница 99 – Оливия Хейл

Делаю глубокий вдох и прохожу в зал.

Алек поднимает голову.

— Привет, — но тут же хмурится, заметив мое лицо. — Изабель?

— Все нормально, правда.

Он одним движением откладывает ноутбук и встает.

— Что случилось?

Я качаю головой, и слезыначинают течь ручьем. В этот раз не могу их остановить.

— Я полная идиотка.

— Нет, это не так, — он обнимает меня за талию, другой рукой бережно касаясь щеки. В голосе появляется сталь. — Что случилось? Кто тебя обидел?

— Я сама и дурацкие надежды.

Он хмурится, в глазах мелькает беспокойство.

— Так не бывает.

Я прижимаюсь лбом к его плечу и даю слезам течь свободно. Почему вообще думала, что эта встреча вернет меня в балет? Теперь надежды кажутся такими глупыми, такими наивными.

Возможно, для меня просто нет пути назад.

Алек гладит меня по спине, крепко прижимая к себе.

— Милая, — бормочет он. — Пойдем. Давай... вот так.

Он ведет меня в спальню и закрывает за нами дверь. Направляюсь к кровати, Алек ложится рядом, и я приникаю к его груди. Слезы не останавливаются.

Похоже на еще одну смерть моей карьеры. Может, и преувеличение, но сейчас я чувствую именно это.

Дверь закрыта. Путь отрезан.

Изабель Моралес балерина. Эта личность будет медленно стираться, как надпись на потрепанной бирке. Она поблекнет, и постепенно появится новая: Изабель Моралес няня. Инструктор по йоге. Студентка.

Но сейчас я просто Изабель, потерянная Изабель.

Рука Алека медленно гладит мои волосы. Его грудь твердая под щекой, ровно поднимается и опускается в такт дыханию.

— Расскажи, — говорит он.

Я закрываю глаза.

— Он не хотел, чтобы я снова танцевала. Ни в Нью-Йорке, ни в Париже.

— А что хотел? — голос Алека становится жестче.

— Просто переспать со мной.

Его тело напрягается, в голосе появляется ярость.

— Он что?

— Да, — я усмехаюсь, но в этом нет ни капли веселья. — Я даже... даже не могла представить, что он позвал меня по этой причине. Думала, он помнит, как я танцую. Что хочет узнать, как бедро. Но я для него просто еще одна девушка, которую попытался затащить в постель.

Алек что-то бормочет у моего виска, объятия становятся крепче.

— Мне так жаль.

— Я больше не буду танцевать, — говорю я, и новая волна горя накрывает с головой.

Я прячу лицо у его шеи. Это уже второй раз, когда плачу в его объятиях из-за этого. На два раза больше, чем вообще планировала.

Первый раз был совсем другим. Тогда это была сиюминутная боль из-за потери профессии. Сейчас больше похоже на потерю личности.

Осознание, что дорогина сцену больше нет.

— Ты рассматривала другие варианты?

— Да, — тихо отвечаю я. — Но каждый из них ощущается как поражение.

— Другие профессиональные балерины ведь меняли карьеру, — говорит он, берет меня за колено и перекидывает ногу через себя. — Чем они занялись?

Этот вопрос заставляет слезы замедлиться.

— Их жизни очень разные. Если были достаточно известны, некоторые становятся... экспертами в этой сфере. Но большинство... я не знаю.

— Можешь связаться с кем-то из них? Попросить совета?

Я моргаю, уткнувшись в его рубашку.

— Да. Наверное.

— Хорошо, — бормочет он, пальцы медленно скользят по моим волосам, спускаются к спине. — И пока будешь этим заниматься, передай контакты хореографа.

— Зачем?

— Потому что хочу быть уверен, что он больше никогда не найдет работу.

Я слабо усмехаюсь, но Алек не смеется в ответ. Делаю глубокий вдох, затем еще один. Позволяю последним слезам уйти.