Книга Как провести медовый месяц в одиночестве, страница 126 – Оливия Хейл

И я не могу с этим спорить.

— У тебя все хорошо? — спрашиваю я.

Она пожимает плечами.

— Да. Я поступила на акушерскую программу, вообще-то. Начну осенью.

— Правда? Поздравляю.

— Спасибо, — говорит она, и выражение ее лица становится напряженным. — Я знаю, что это не имеет значения, но мне действительно жаль, Иден. То, что я сделала… нет никаких оправданий.

— Я знаю, что это так, — говорю я. — Просто…

— Я все равно это сделала, — говорит она и делает глубокий вдох. — Я знаю.

Пользуясь случаем, я задаю вопрос, на который хотела получить ответ с тех первых отвратительных недель.

— Итак, вы с Калебом…?

Она качает головой.

— Нет, совсем нет.

— Верно, — говорю я. Не знаю, ожидала ли я от ответа, что все станет проще или сложнее. Услышать, что они пытались сделать все по-настоящему, или что они разрушили мою жизнь только ради случайного секса.

Я обнаружила, что это не имеет значения. Действия говорят громче всего. А намерения? Они говорят шепотом.

Наверняка он пытался с ней что-то построить. Так же, как он пытался вернуть меня. Извинялся за свое поведение и смотрел, кто захочет принять его обратно.

Синди пожимает плечами.

— Я знаю, это такое лицемерие, но я не хотела иметь с ним отношений. Не тогда, когда я видела, как он с тобой обращался. С моей помощью.

— Да, ты уклонилась, я полагаю.

— Я прохожу терапию, — говорит она. — Пытаюсь понять, почему я… ну. Мне жаль, вот и все.

— Спасибо, — говорю я.

Она снова кивает.

— Ну, как там Бекки?

— Она рожает, — говорю я и протягиваю ей сумку. — Прямо сейчас. Мне нужно идти.

— Черт, правда?

— Да.

— Боже мой, — говорит Синди, и ее лицо преображает настоящая улыбка. Она похожа на ту подругу, которую я помню, ту, которая плакала рядом со мной, когда Бекки впервые сказала нам, что беременна. — Это невероятно.

— Да. Мне нужно идти.

— Конечно, — говорит она. — Я знаю, что она не захочет этого слышать, и ты ей не скажешь, но я желаю ей всего самого лучшего. Им обеим.

Я киваю.

— Да. Я знаю.

— Пока,Иден.

— Пока.

Я ухожу от еще одной грани своего прошлого и иду в больницу. Столько всего нужно пережить, а времени нет, совсем нет.

По крайней мере, нет обиды. Возможно. Груз общей истории и, конечно, недоверие. Но разговор с Синди не вызвал у меня прежних чувств.

Я пробираюсь по стерильным больничным коридорам и наконец попадаю в палату Бекки и Патрика, где она грызет чипсы.

Рядом с ней Патрик выглядит так, будто его ударило током.

Он оглядывается на меня.

— Привет, Иден. Спасибо.

— Без проблем! Зигги в машине. Я возьму его на долгую прогулку позже.

— Спасибо, — говорит Бекки с широкой улыбкой. Она выглядит совершенно безмятежной, кивая головой в такт музыке, звучащей из ее телефона.

— Ты в порядке? — спрашиваю я.

— Она решила попробовать смеющийся газ, — говорит Патрик, — пока не началась эпидуралка.

— Да. Это потрясающе, — говорит Бекки и протягивает мне дыхательную маску. — Эй, ты выглядишь немного поникшей. Все в порядке?

— Сегодня тебе нельзя заботиться ни о ком, кроме себя, — говорю я и похлопываю ее по ноге через больничное одеяло. — О себе и о малышке. И, возможно, Патрике.

Она бросает на мужа забавный взгляд.

— Да, думаю, мне придется.

— Дайте мне знать, если вам понадобится что-то еще. Я наготове. И не волнуйся, я не забыла про угощения для Зигги.

Бекки хихикает и кладет руку на живот.