Книга Как провести медовый месяц в одиночестве, страница 133 – Оливия Хейл

— Бывали, — соглашается он и проводит губами по моим губам. Они горячие. — Но это были походы в лес и наблюдение за вылуплением морских черепах.

— Так что, возможно, это нечто большее, — говорю я. — Я также знаю, каково это — быть раненным.

— Я знаю, что знаешь, — говорит он, и в его голосе слышится страдание. Он уже несколько раз говорил мне, что я должна указывать на Калеба, если мы увидим его в городе. Не то чтобы я знала, что он сделает, если я это сделаю. — Поверь мне, я никогда не позволю тебе пройти через это. Никогда.

— Верно, — говорю я и провожу пальцами по его волосам. — Я знаю, что ты этого не сделаешь.

Он снова целует меня. Поцелуй наполнен обещаниями будущего, волнением неизвестности и всеми теми словами, которые мы только что произнесли. Я целую его в ответ. Потому что приключение, в которое мы отправляемся?

Возможно, оно станет моим самым любимым.

Три года спустя

Краем глаза я смотрю на Филиппа. Он листает мой блокнот, заполненный каракулями, которые я сделала во время перелета. Я даже взяла с собой маркеры, и заметки к каждой главе имеют свои разноцветные заголовки.

Таксист быстро входит в поворот, и я хватаюсь за подголовник впереди себя.

— Держитесь! — говорит водитель с усмешкой. — Впереди еще больше поворотов. — Двигатель машины протестует, пока мы едем вверх по дороге. Слева от нас — бесплодный склон холма, справа — кустарник. — Так, теперь нужно смотреть. Когда мы подъедем сюда, направо.

Когда он огибает угол, из кустарника открывается прекрасный вид на сверкающее голубое Эгейское море. Оно простирается насколько хватает глаз. А под нами, на скалах, высятся белые дома. Квадратные, как сахарные кубики, они выстроились вдоль выжженных солнцем склонов, каскадом спускающихся к лазурным водам.

— Боже мой, — шепчу я. Мы видели голубой океан, когда летели сюда, но этот вид намного лучше.

— Это впечатляет, — говорит Филипп. — Мне очень нравится идея — вот так поймать их всех вместе.

Я отвожу глаза.

— Что?

Он протягивает блокнот.

— Сюжет? Мне нравится. У тебя есть отличная идея для сюжета: они все занесены снегом на роскошном горнолыжном курорте.

— Правда? — говорю я, ухмыляясь. — Ты так думаешь?

— Определенно. Достойное продолжение твоей последней книги.

— Спасибо. Прости, что заставила тебя читать ее сейчас, на этом извилистом пути.

Он усмехается.

— Я сам предложил.

— Ты видишь это? Вид?

— Да. — Он протягивает руку и берет меня за руку. — Это потрясающе.

— Я не могу поверить, что мы действительно здесь.

— Я тоже, — говорит он и криво улыбается. — А вот во что я не могу поверить, так это в то, что ты придумала целый сюжет для своей следующей книги, учитывая все безумие последних нескольких недель.

Я пожимаю плечами.

— Я тоже. Может быть, именно поэтому? Моему мозгу нужно было отвлечься от планирования вечеринок и рассадки гостей?

— И он сразу перешел к убийству, — говорит он, но в его голосе слышится только веселье. Я полностью превратила его в наркомана, помешанного на настоящих преступлениях. Он и так был наполовину им, как я однажды сказала ему. Документальные фильмы о реальных преступлениях и убийствах относятся ктому же лагерю. В свою очередь, он открыл мне глаза на совершенно новый мир документальных фильмов об исторических преступлениях или, что еще более безумно, о финансовых преступлениях. Это не менее интересно.