Книга Я выбираю развод, страница 7 – Аврора Сазонова

Значит, это правда.

Не показалось. Не ошиблась. Не приснилось в кошмарном сне.

Саша действительно там. С любовницей. Целуется. Обещает развод.

Киваю медленно. Голова движется словно чужая, тяжелая, наполненная свинцом. Подбородок опускается к груди, поднимается обратно. Опускается снова.

— Да, — выдавливаю хрипло. — Это Саша.

Катя выдыхает резко, со свистом. Свободная рука взлетает ко рту, прикрывает губы. Глаза расширяются, становятся огромными на бледном лице.

— Господи, — шепчет. — Юль, я... я не знала... Если бы знала, ни за что не взяла бы заказ...

— Все нормально, — бормочу автоматически. Нелепая фраза. Ничего не нормально. Все разрушено. Мир перевернулся. Но язык выдает привычные слова сам, без участия сознания. — Ты не виновата.

Катя смотрит на меня долго. Изучающе. Потом качает головой резко, отрицательно.

— Не нормально, — произносит твердо. — Юля, это вообще ненормально. Он там… Они... Я еле сдержалась, чтоб не сделать то, о чем потом пожалею.

Представляю картину. Саша и Вика за столиком. Обнимаются. Целуются. Смеются. Заказывают шампанское. Строят планы на будущее. На совместное будущее, в котором нет места мне.

Желудок сжимается болезненным комком. Желчь поднимается к горлу обжигающей волной. Ноги подкашиваются окончательно. Сползаю по стене вниз. Оказываюсь на корточках. Обхватываю колени руками, прижимаю к груди. Прячу лицо, упираюсь лбом в колени.

Дрожу. Всем телом. Мелкой неконтролируемой дрожью, которая начинается где-то внутри, в самой глубине, и разливается наружу волнами. Зубы стучат. Пальцы холодные, восковые, будто кровь перестала поступать к конечностям.

Слышу, как Катя опускается рядом. Колени ударяются о кафельный пол с глухим стуком. Теплая рука ложится на плечо, сжимает аккуратно, осторожно.

— Юль, — голос подруги мягкий, успокаивающий. — Юленька, послушай меня. Дыши. Давай, вдох-выдох. Медленно.

Пытаюсь. Вдыхаю судорожно, прерывисто. Выдыхаю со всхлипом. Вдыхаю снова. Воздух проходит легче, но грудь все равно сдавлена невидимыми тисками.

— Молодец, — Катя поглаживает спину круговыми движениями. — Еще раз. Вдох. Выдох. Хорошо.

Поднимаю голову. Смотрю на подругу сквозь пелену слез. Лицо Кати расплывается, контуры теряют четкость. Моргаю. Слезы катятся по щекам горячими дорожками. Первые слезы с того момента, как услышала разговор.

Плачу.

Наконец-то плачу.

Тихо, судорожно, всхлипываю. Плечи трясутся. Грудь сжимается болезненными спазмами. Рот открыт в беззвучном крике.

Катя молчит. Не говорит банальных утешений, не твердит, что все будет хорошо. Просто обнимает. Крепко, надежно. Прижимает к себе, гладит по спине, качает из стороны в сторону.

Плачу в плечо подруги, цепляюсь за блузку пальцами, мну ткань. Выплакиваю боль, предательство, разрушенные надежды. Десять лет брака. Год материнства. Планы на будущее. Все это утекает вместе со слезами, оставляя внутри пустоту.

Не знаю, сколько времени проходит. Минута? Пять? Десять? Время перестало существовать. Есть только боль, слезы и теплые руки Кати, удерживающие от окончательного падения.

Постепенно слезы заканчиваются. Всхлипы становятся реже. Дыхание выравнивается. Остается только тупая, ноющая боль где-то в груди. Постоянная, давящая, от которой никуда не деться.

Отстраняюсь от Кати медленно. Вытираю лицо тыльной стороной ладони. На коже остаются мокрые следы, смешанные с тушью. Наверное, выгляжу ужасно. Глаза красные, распухшие. Нос течет. Лицо покрыто пятнами.