Книга Запретная месть, страница 132 – Аймэ Уильямс

— Вчера он пытался подкупить стражу, — довольно произнесла Шиван. — Предлагал им тройное жалованье за возможность связаться со старыми капо. Они всё записали и прислали мне.

Марио рядом со мной подавил смешок и я шутливо толкнула его в плечо.

— Как он переносит изоляцию? — спросила я.

Шиван рассмеялась с неприкрытым восторгом.

— Плохо. Целый час распинался о неблагодарных детях и смерти традиций. Требует объяснить, как я настроила его собственную охрану против него.

— И ты рассказала? — не выдержал Марио.

— Сказала, что Шон научил меня, что такое верность. — Её голос заледенел. — Как раз перед тем, как мой отец пустил пулю в голову его сыну.

Положив трубку, я откинулась в кресле, потирая ноющую спину.

— Она жуткая стерва.

Смех Марио заполнил комнату.

— Наконец-то до тебя дошло?

— Я серьезно, — я легонько пихнула его. — То, как она всё это провернула... Напомни мне никогда не переходить ей дорогу.

— Поздно, мой юный стратег. Ты уже в одной постели с её врагом.

Тут он прав.

— Верно. Но я хотя бы сообразила стать ей полезной.

Минута веселья оборвалась: телефон завибрировал от новостей обЭнтони. От этих отчетов мороз пошел по коже — после того как ирландцы отвернулись от него, он окончательно слетел с катушек. Казнил подозреваемых без улик, принимал всё более безумные решения.

«Вчера за ужином он застрелил еще одного капо,— сообщал мой источник. — Карло предложил использовать блокчейн для транзакций и Энтони всадил ему три пули в плечо прямо за столом. Сказал, что модернизация — это зараза, которую нужно выжечь».

Я наблюдала за тем, как Марио переваривал новости; его взгляд стал опасно сосредоточенным. Тот самый взгляд, который появлялся у него перед тем, как убийство становилось неизбежным. Мы оба понимали: Энтони превращается в своего дядю Джонни — вспышки ярости без капли логики.

— Такие, как он, когда их загоняют в угол... — в голосе Марио прозвучало мрачное знание. — Они бьют по тому, что еще надеются контролировать.

Его рука скользнула к моему животу, где Стелла забилась, будто чувствуя наше напряжение. Я накрыла его ладонь своей, ощущая едва заметную дрожь, которую он пытался скрыть. Подобные моменты уязвимости были редкостью — проблески человека за фасадом идеального оружия, созданного Джузеппе.

Экран телефона вновь вспыхнул. Энтони собрал самых жестоких сторонников — тех, кто всё ещё цеплялся за методы Джонни Калабрезе. Они встречаются на старом складе, где Джонни обычно «решал проблемы».

«Он твердит о чистоте крови, — писал мой источник. — О традициях и праве рождения. О том, что предателей нужно казнить демонстративно».

Я вывела на экран записи с камер, где Энтони был на последнем семейном ужине. Перемены в нем пугали: от прежней самоуверенной элегантности не осталось и следа. Сейчас он слишком напоминал того Джонни, который когда-то держал меня под прицелом в моей собственной квартире. Я вздрогнула от воспоминания. Ненавижу чувствовать себя беспомощной.

«Он помешан на ребенке,— докладывал другой информатор. — Постоянно говорит о наследнике, о крови. О том, что его дитя должно быть воспитано в „правильных“ ценностях».

Кулаки Марио сжались, но я заметила в его лице нечто иное — вспышку былой неуверенности. Даже сейчас, после всего, что мы построили, слова Энтони о крови били по тем самым ранам, что нанес Джузеппе.