Книга Запретная месть, страница 85 – Аймэ Уильямс

Исповедь жгла, как кислота.

— Я стал именно тем, кем меня всегда называл Джузеппе. Монстром с лицом ДеЛука. Но когда я увидел её — такую маленькую, с таким сильным страхом разочаровать близких… она была точь-в-точь как я когда-то после «уроков» отца. И я понял, что превратился в него. В то существо, которое ненавидел больше всего на свете.

Молчание Елены давило на меня. Я не смел взглянуть на неё, боясь увидеть в проницательных глазах отвращение или, что еще хуже, жалость.

— Почему Белла? — наконец спросила она. — После пяти лет изгнания, зачем было идти за ней?

Смех, вырвавшийся из моей груди, прозвучал безумно даже для меня самого.

— Неужели ты не видишь? Безупречный Маттео получил всё. Снова. Любящую жену, ребенка на подходе, сказочный финал, которого он никогда не заслуживал. — Мой голос надломился. — Он взял девочку, которая даже не была его родной дочерью, и сделал её своей наследницей. Выстроил себе идеальную семью, пока я гнил в Бостоне, пляша под дудку О'Коннора.

Я не стал рассказывать ей о первых месяцах после провального покушения на Беллу. О том, как люди О'Коннора вжимали меня в пол в подвале, пока Шеймус напоминал мне, что бывает с псами, которые кусают не ту руку. Три дня в сырой камере; цепи, впивающиеся в запястья, пока О'Коннор методично нарушал каждое данное им обещание о защите. Шрамы на моей спине до сих пор ноют в холодную погоду — подарок от его любимого кастета.

— Думаешь, изгнание было моим единственным наказанием? — каждое слово пропиталось горечью. — Год полной покорности. Я брался за работу, к которой не притронулись бы даже самые отпетые головорезы О'Коннора. Возвращал себе авторитет по кровавому кусочку, пока он не позволил мне хотя бы дышать без разрешения.

Горечь, которую я копил годами, излилась из меня ядом.

— А в это время мой брат, великий Маттео ДеЛука, который заявляет, что ценит обретенную семьювыше кровных уз… Где же была эта его сентиментальность, когда Джузеппе вышвырнул меня вон? Когда мне нужен был брат, а не наследник престола?

Руки дрожали, а перед глазами вставали картины того, как Маттео учил Бьянку стрелять; как он смотрел на Беллу, будто она — центр его вселенной; как нежно он касался её живота, когда они объявили о двойне.

Все те мгновения нежности, которых такой монстр, как я, не заслуживал.

— Так что да, — продолжил я и слова эти горчили, словно пепел. — Я пришел за его женой. За его нерожденными детьми. За всем, что он любит — точно так же, как он забрал всё у меня. И за моей спиной стояла вся ирландская мафия.

Я наконец повернулся к Елене, позволяя ей во всех красках рассмотреть, с каким существом она связалась.

— Джузеппе всегда твердил, что я родился «неправильным». Испорченным. Монстром. — В моем смехе не было ни капли веселья. — Видимо, отцы всё-таки видят чуточку больше.

— Ты не монстр. — Голос Елены прозвучал с тихой уверенностью; она попыталась сесть. От этого движения мониторы протестующе запищали, но она не сводила с меня глаз. — Сломленный — да. Опасный — несомненно. Но монстры не меняются. Они не растут. И им плевать на проблемных женщин, носящих ребенка от другого мужчины.

Последние слова повисли между нами тяжелым дымом. От её пристального взгляда и того, что она не выказала ни тени ужаса после моей исповеди, в моей груди что-то надломилось.