Книга Крах Шейда, страница 152 – Джейми Бигли

— Боже милостивый. Лили, остановись… — голос пастора Дина был хриплым, но Лили продолжала. Она должна была заставить его понять, что она не заслуживает того, чтобы находиться рядом с ним. И что не он виноват в том, что она не была такой христианкой, какой он ее считал.

— Если она не могла для меня найти кого-то, то посылала по квартирам, где, как она знала, живут одинокие мужчины, и заставляла меня спрашивать, не нужна ли им компания на ночь. Я научилась делать то, что она хотела, иначе она избивала меня так сильно, что я не могла выйти на улицу и играть с друзьями, пока все не заживало. Если кто-то приходил и спрашивал обо мне, то она говорила, что я слишком больна, чтобы играть.

— Что случилось с твоей матерью? — резко спросил пастор Дин.

— Ее парень переехал к нам. Какое-то время он был хорошим. Он оплачивал счета и давал ей деньги на расходы. Он даже купил мне мою первую куклу, но она злилась на него, потому что он не давал ей лишних денег на таблетки, поэтому она ждала, пока он не уйдет на работу, и тайком приводила мужчин в квартиру. Однажды он пришел домой раньше и увидел меня в постели с мужчиной. Маршалл достал пистолет и заставил их сесть на кровать, а мне велел одеваться. Я слышала, как он кому-то позвонил, но была слишком напугана, чтобы слушать. Он заставил нас всех сидеть там, пока кто-то не постучал в дверь.

— Кто это был?

— Я не знаю. Я никогда не видела его раньше,но для меня он был большим и страшным, потому что, когда Маршалл рассказал ему о том, что увидел, придя домой, он взял пистолет и убил мою маму и мужчину на моей кровати. — Лили глубоко вздохнула. — Потом он повернулся ко мне и спросил, прикасался ли Маршалл когда-нибудь ко мне, и когда я ответила, что да, он убил Маршалла. Он поджег мою кровать и заставил меня уйти с ним. Я не пыталась кричать, я была слишком напугана.

— Еще бы, — мрачно сказал пастор Дин.

— Он взял меня с собой в долгую поездку. Почти все время я спала. Когда я проснулась, то оказалась в доме Бет, а его уже не было. Ее родители сказали мне, что они удочерят меня, и чтобы я забыла о маме и той жизни, которая у меня была раньше. Я так и сделала. Я заставила себя забыть все грязные вещи, которые меня заставляли делать. Я забыла мужчин. Я забыла свою маму. Я забыла Маршалла. Я забыла свою няню, от которой всегда пахло шоколадным печеньем. Я забыла моих подруг, Сойер и Виду, которые были мне как сестры. Я забыла каждую уродливую деталь своей жизни, пока не забыла саму себя.

— Лили, взгляни на меня. — Девушка не хотела видеть выражение отвращения, которое, как она была уверена, появилось на его лице. — Пожалуйста, посмотри на меня.

Она повернулась к нему, глядя на него в темноте. Вместо ожидаемого отвращения, она увидела сострадание и любовь.

В ту же секунду Лили сломалась. Она рыдала по тому ребенку, который никогда не был ребенком. По всем тем годам, которые она провела в страхе перед собственной тенью, и больше всего — по будущему, которое боялась начать с Шейдом.

Обняв ее за плечи, пастор Дин позволил ей плакать, пока она не затихла, прижавшись к нему.

— Я обещала себе, что больше не буду плакать, — сказала Лили, смущенная своим провалом.

— Думаю, этот раз был вполне оправдан. Ты поэтому хочешь стать социальным работником, чтобы помогать таким детям, как ты?