Книга Бывшие. Ночь изменившая все, страница 57 – Валерия Брайт

Стараюсь отогнать все плохое что сейчас приходит в голову и насладиться моментом воссоединения. Пока ждем Макса с продуктами, мы с Темкой идем на кухню, убедиться что там есть все необходимое. Перед этим на всякий случай пишу сообщение Ветрову чтобы обязательно купил сыр, фарш для котлет и макароны.

Слышу щелчок ключа в замке, и по спине пробегают мурашки. Возвращается Макс. Он заходит на кухню, заваленныйпакетами с продуктами, и ставит их на стол. Я жду, что он развернется и уйдет. Сделает то, что всегда делал — решит проблему и удалится, оставив за собой лишь ощущение контроля и власти.

Но он не уходит. Он закатывает рукава рубашки, открывает холодильник и начинает расставлять продукты. Молча. Деловито.

— Будем делать макароны с котлетами, — заявляет Темка, с важным видом, глядя на Ветрова снизу вверх. — Это мое самое любимое!

Макс кладет руку на его голову, короткий, почти невесомый жест.

— Значит, будем делать макароны с котлетами, — повторяет он, и его голос звучит… нормально. По-домашнему.

И начинается что-то нереальное. Я стою у плиты, леплю котлеты, а Макс по моей указке натирает сыр для макарон и ищет в шкафчиках сковороду. Он неуклюж на этой маленькой кухне, его крупная фигура кажется здесь чужеродной. Он задает глупые вопросы вроде «а сколько соли?» или «эту кастрюлю?», и от этого образ холодного, всезнающего авторитета трещит по швам.

Темка бегает между нами, смеется, пытается дотянуться до стола и украсть кусочек сыра. Его смех, такой звонкий и беззаботный, наполняет квартиру, вытесняя остатки ужаса последних дней. И я вижу, как в уголке рта Макса появляется улыбка. Не та, привычная, насмешливая или холодная. А другая. Мягкая. Настоящая.

Господи, почему мне кажется, что это всё неправильно? Нереально.

Почему он всё ещё здесь?

Он должен был уйти сразу. Оставить пакеты, бросить короткое «держи» –и исчезнуть. Так было бы проще. Так безопаснее.

Но он стоит рядом. Смотрит на Тёмку. Иногда на меня. И в эти секунды у меня перехватывает дыхание.

Отгоняю мысли. Мешаю макароны, выбираю тарелки, ругаю себя. Просто наслаждайся моментом, Алиса. Хотя бы пару часов. Хотя бы до того, как всё опять рухнет.

Вечер наступает тихо. Почти нежно. Тёмка засыпает прямо на диване, так резко, будто кто-то выключил кнопку. Раскинул руки и сопит, уткнувшись носом в подушку. Я хочу его поднять, но Макс опережает меня. Он наклоняется и с неожиданной нежностью подхватывает мальчика на руки. Темка что-то мычит во сне, поворачивается пристраивается головой на его мощном плече.

Следую за ними в детскую. Макс аккуратно, словно боясь разбудить, укладывает его на кровать. Я поправляю плед, откидываю прядь волос со лба сына. Он спит таким безмятежным,таким родным. Вся моя любовь, весь страх, вся боль подступают к горлу.

И в этой тишине, под спокойный сон сына, я поднимаю глаза на Макса. Он стоит по другую сторону кровати, его лицо в полумраке снова серьезное и задумчивое, но в глазах я читаю что-то непривычное. И всё внутри меня сжимается от какой-то странной, пугающей нежности. Это нельзя. Мне нельзя так чувствовать.

Он поднимает взгляд, и я понимаю сейчас или никогда.

— Макс… — шепотом — Я хочу забрать сына и уехать.

Несколько секунд он просто смотрит.

— Я не позволю, — говорит он спокойно. Без злости. Без угрозы. Как констатацию непреложного факта. Как будто сообщает, что земля круглая.