Книга Рыжик для буйного, страница 28 – Елена Смелина, Анна Риман

Руку на живот опускает, поглаживает. Дышит тяжело, хрипло, обдавая шею томительным теплом. У меня жар по всему телу растекается. Щеки от стыда горят, а поделать ничего не могу. Трепещу вся. Мне бы закричать, на помощь позвать, а я еле дышу. Только скулить и получается.

Джинсы на мне расстегивает. Секунда, и прохладный воздух разгоряченного тела касается.

— Моя, — рычит в ухо хриплым голосом и снова за шею покусывает.

Зубами впивается, а после языком зализывает. Не замечаю, как наклоняю голову, чтобы ему удобно было. Сама зверю себя предлагаю. Его прикосновений жду. Вся в его воле растворяюсь.

— Не вздумай больше от меня убегать, — произносит гортанным голосом и по попе меня хлопает.

От шлепка этого в себя прихожу. Голова от дурмана прочищается.

— Ненавижу тебя, — кричу. — Отпусти немедленно.

Отступает резко. Лицом к себе разворачивает. Нависает темной скалой, нормально дышать не дает. Глазами злющими в меня впивается.

Я с трудом слезы сдерживаю, куда деться от него не представляю. Он же почти голый стоит. Чуть голову поверни – и спасенья нет.

— Что за х..вую игру ты со мной затеяла, Рыжик? — цедит сквозь зубы.

— Не могу я это все. Прости, просто не могу, — произношу осипшим голосом и джинсы пытаюсь дрожащими руками натянуть.

— Чего не можешь? — рявкает.

За подбородок хватает и на себя заставляет смотреть.

У меня в горле пересыхает от ужаса. Слезы стекают по щекам тонкими струйками. Не знаю, как ему объяснить. Руки его царапаю. Нижнюю губу закусываю.

Он еще больше звереет. Подбородок сжимает до боли.

— Лучше не провоцируй, если не хочешь, чтобы я тебя на хер насадил. Ты либо дура, либо це.., — не договаривает, замирает в изумлении.

Смотрит на меня внимательно. Я взгляд отвожу, а у самой щеки горят.

Моргаю обиженно. И что в этом предосудительного? Может, я для любимого себя берегу.

Скалится. Джинсы мои подхватывает и на талию возвращает. Я дергаюсь, действий его не понимаю. Пуговицу застегивает, футболку на мне поправляет. И осторожно обратно к столу подталкивает.

— Ешь, пока все окончательно не остыло, — приказывает, а сам к окну отходит.

Я в холодном омлете вилкой ковыряюсь. Аппетита никакого нет. Вроде все прошло, а у меня слезы из глаз так и капают.

Это все от шока. Напугал он меня сильно. Я к такому поведению не привыкла. Да я вообще не знаю, как мужчины себя с женщинами ведут. До случая с Сабировым у меня был парень. Хороший. Воспитанный. Мы с ним в кино ходили, о будущем мечтали. Он себе такого не позволял. Мы и целовались-то несколько раз. Мне тогда не особенно понравилось. А потом я и вовсе решила, что хочу одна жить. И ведь права была. Достаточно на Рустама посмотреть. Еще немного, и неизвестно, что бы он со мной сделал. Одни эти его шлепки чего стоят. Как же унизительно.

Зато теперь точно отстанет. Зачем я ему такая? Ему опытные женщины нужны. Немного обидно, но это быстро пройдет.

В спину ему смотрю. Пора на этом точку ставить.

— Спасибо за завтрак, Рустам Фархадович, — стараюсь говорить ровным голосом и не всхлипывать. — Можно я теперь пойду?

— Надо тебя врачу показать, — замечает Рустам, с недовольством покосившись на мой недоеденный омлет.

— Зачем это? — удивленно поднимаю на него глаза.

— Совсем мало ешь. Пусть хоть витамины выпишут. Не хватало еще, чтобы заболела перед праздником, — бросает холодно.