Книга Развод. В логове холостяка, страница 116 – Ксения Хиж

Он что-то кричит, отбивается.

Она, моя некогда всесильная свекровь, смотрит на меня.

И в ее взгляде нет больше ни величия, ни презрения. Только панический страх. Они надевают на ее изящные, украшенные браслетами руки наручники. Звон металла такой же чистый, как звон хрусталя, который она так любила.

Этот звук –самая сладкая музыка сегодня.

А вокруг море лиц. И на этих лицах больше нет шока. На них уважение. Сочувствие. Восторг. Кто-то первый начинает хлопать. Тише. Затем еще один. И вот уже весь зал, все те, кому нечего бояться, стоят и аплодируют.

Мне. Живой. Победившей.

Я отрываю взгляд от спины своего бывшего мужа, которого уводят, и нахожу глаза Руслана. Он стоит, немного поодаль, и смотрит на меня. И в его взгляде боль за прошлое, и тихая ярость, и облегчение, и такая гордость, что от нее перехватывает дыхание.

Я иду к нему сквозь овации, сквозь вспышки камер журналистов, которые уже штурмуют зал.

Я беру его руку.

- Все кончено, Поль, - тихо сказал он. – Поздравляю!

- Да! Теперь мы можем начать жить.

Он притянул меня к себе, обнимая и в этот самый момент к нам ринулась Мила с перекошенным от злобы лицом, выхватив из своей безупречной укладки тонкую стальную шпильку.

- Ты все разрушила! – ее крик был полон такого отчаяния, что на миг заглушил все звуки.

Я лишь успела вскрикнуть, когда острая боль, похожая на ток раскаленной иглы, впилась мне в шею, чуть ниже уха. Но вместо паники меня накрыла волна ледяной, всесокрушающей ярости.

Прежде чем Руслан среагировал, я сама рванулась навстречу. Моя рука, закаленная месяцами немого отчаяния, схватила Милу за руку, сжимающую шпильку. Я посмотрела ей прямо в глаза, полные слез и безумия.

- Хватит, - прозвучало тихо, но так, что она замерла. – Игра закончилась. Для всех.

Я разжала ее пальцы. Шпилька упала. А по моей шее, смешиваясь с холодным потом, уже стекала тонкая струйка крови ярко-алая, живая, как мое право на эту жизнь.

Руслан мягко, но твердо отстранил Милу, передав ее подошедшим полицейским. Его пальцы осторожно прикоснулись к моей шее.

- Теперь нам есть что вам предъявить, - усмехнулся полицейский в лицо Милы. – Нападение, попытка убийства. Уводите её!

- Я тебя ненавижу! – завизжала она.

Мое сердце, помнившее ее малышкой, сжалось, но она уже не та маленькая девчонка, которую нужно любить.

- Поля! – Руслан схватил меня, сминая в объятиях. – Вызовите скорую!

- Пустяк, - выдохнула я, и странно, но это была правда. Эта царапина была ничем по сравнению с ранами, которые уже затянулись внутри. – Это последняя царапина от их мира. И она заживет.

И тогда, на глазаху всего зала, он нежно обнял меня, прикрыв ладонью рану, а я прижалась к нему, зная, что ни одна шпилька, ни одна ложь, ни одна боль больше не имеют надо мной власти.

Прошло шесть месяцев.

Осеннее солнце золотило листву в парке, окружавшем загородный дом Руслана. Воздух был чист и прозрачен.

Я сидела на террасе, закутавшись в мягкий плед, и пила кофе. В моей жизни наступила непривычная, но желанная тишина.

Скандал, получивший название «Дело Попечителей», гремел на всю страну. Были возбуждены десятки уголовных дел. Серафим, его мать и большая часть их сообщников находились под стражей, ожидая суда. Гарик, начальник полиции, дал показания и стал главным свидетелем обвинения, пытаясь спасти свою шкуру. Клиника была закрыта, а ее пациенты, те, кого еще можно было спасти, направлены на реабилитацию.