Книга Письмо из прошлого, страница 111 – Ксения Хиж

- Обещала. – Согласилась Маргарита Романовна, вновь хватаясь за сердце. – Но извини, не смогла. Происходящее выше моих сил.

- Извините. – Сказала Маша, не поднимая глаз. – Я, пожалуй, пойду.

- Зачем? Останься, а то следом и мой сын уйдет, а я и так его редко вижу.

- Маша права, нам лучше уйти. – Сказал, поднимаясь Макс. – С нас хватит этого цирка.

- Не стыдно тебе? – сощурила глаза Маргарита Романовна. Отец усмехнулся. – С родной матерью так разговариваешь.

- Нет, не стыдно. Тебе же не стыдно?

- Бессовестный. Вырастила!

- Ма, хватит. Идем, малышка.

Маша остановилась в коридоре у двери, Максим сел у ее ног, помогая обуться.

- Это не любовь! Все понимают, кроме тебя. – Театрально прошептала Маргарита Романовна, выходя из гостиной. – Задурил себе голову. Вы не пара!

- Я люблю ее и точка.

Женщина скрестила руки на груди, продолжила, не обращая внимания на протесты сына:

- Это жалость и ничего больше. Ты ведь тоже чувствуешь это, Маша?

- Не слушай ее. – Сказал Макс, помогая ей с курткой. – А ты, мам, лучше замолчи.

- Матери угрожаешь? Ну, я серьезно займусь этим вопросом. – Зло прошипела женщина, победоносно, улыбнувшись. Маша встретилась с ней глазами, и по телу пробежал холод. Она займется. С нее станется…

- Прости. – Сказал Максим, когда они вышли из подъезда. – Я думал…Не знаю вообще, о чем я думал… не надо было нам…

- Я же говорила. – Маша мрачно усмехнулась.

Максим прижал ее к себе, она прошептала:

- Я боюсь.

- Ничего не бойся.

- Я боюсь потерять тебя.

- Тс-с-с. – Он прижал палец к ее губам. – Мы всегда будем вместе.

Последующие дни пролетали как секунды, и Маша думала, почему же именно сейчас время так скоротечно. Она счастлива – научилась радоватьсяжизни и мелочам, как когда-то учил отец. Максим рядом и она не живет – порхает, не дышит, а наслаждается воздухом.

Ей нравится просыпаться по утрам в его объятиях, готовить ему завтрак и встречать с работы по вечерам. Она обожает их веселые прогулки по выходным и тихие семейные ужины при свечах в будни. Она умирает ночами от любви и заново рождается с восходом солнца. Она живет каждой клеточкой своего тела, она живет душой. Но иногда, в те редкие минуты перед рассветом, когда её голова, покоясь на его груди, тихо приподымается от дыхания; она ловит себя на мысли, что счастье хрупко и отнюдь не вечно. Не может быть все гладко и безмятежно, по крайней мере у нее. И она видит сквозь смех и улыбку, что в его глазах затаилась грусть, печаль залегла глубоко в его синее море, и это тревожит ее. Но он отнекивается, говорит, что все хорошо, а потом снова смотрит на нее подолгу, молча, задумавшись, и от этого взгляда щемит сердце. И во рту снова привкус горечи и стали – неужели судьба снова что-то ей уготовила? За что? Не надо…

Последний месяц осени и Макс уходит из дома в ранее воскресное утро. Сегодня у него бой, тот самый, которого так не хотела Маша, и которого так ждал Макс.

- Жди меня дома. – Сказал он, выходя из квартиры. – Вернусь победителем.

Он улыбнулся, она поджала губы. В его глазах сомнение – не страх же в них? И она дрожит, хватает его за руку:

- Может, откажешься?

- Поздно, малышка. – Он щелкнул пальцем ее по носу, закрыл за собой дверь.

Она к окну, он садится в машину. Горят красным стоп сигналы, машина срывается с места, и она срывается. Из шкафа вываливается голубой свитер с черными ромбами, джинсы, шапка, на шею шарф в два оборота. Она не останется дома, она должна быть рядом с ним.