Книга Письмо из прошлого, страница 178 – Ксения Хиж

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Она всхлипнула, водитель растеряно посмотрел на нее в зеркало заднего вида.

- Включить музыку повеселее? – спросил он, улыбнувшись.

Маша усмехнулась, вытирая слезы с лица:

- Нет, спасибо, мне ничто уже не поможет.

Такси остановилось у третьей парадной. Улица Николая Рубцова – когда-то она читала стихи этого поэта, а теперь живет на улице в его честь. Она нервно поправила волосы, заправила желтую блузку в шифон юбки, вспомнила строки поэта – «До слез тебе нужны родные стены, но как прийти к желанному концу? И впрямь, быть может, Эго цвет измены, а желтый цвет как раз тебе к лицу…».

Алеша сидел на диване в одних трусах, пивной живот некрасиво выпирал, закрывая собой обзор на растянутые семейники, цвета пыли. Маша поморщилась, отводя взгляд – перед глазами подтянутый пресс Максима. Муж громко хмыкнул, она вновь окинула его взглядом. На бледном лице конопушки, на шее – пятно от волнения, в одной руке бутылка виски, в другой – пульт от телевизора. На экране мелькает заставка – начинается бокс.

- Явилась? – он издевательски усмехнулся. – Вот, посмотри, рекламу.

Он кивнул в телевизор, она повернула голову, устало скидывая обувь. Привью предстоящего боя – на экране боксер из Америки и её Максим.

- Твой ненаглядный встретится на ринге с действующим чемпионом мира, как думаешь, заберет себе пояс и титул, или его размажут по рингу, как сопли?

Маша поморщилась, выдохнула:

- Замолчи. Он не мой, ты же знаешь.

- А ты его?

- А я еще твоя.

Алеша разразился смехом.

- Серьезно? Вот неожиданность! А что, он не удовлетворил тебя? – Муж бросил пульт на пол, поднялся, пошел на нее, пошатываясь. – Была же с ним, сука? Трахал тебя?

- Перестань! – Маша вяло отмахнулась, когда он подошел и схватил ее за ворот блузки. – Отпусти, с ума сошел? Что ты себе позволяешь?

- А что хочу, то и позволяю! Ты же сама сказала, что ты моя.

- Жена, а не вещь!

Звонкая оплеуха обожгла лицо. Маша зажмурилась, опустила голову, затряслась. А мужа уже не остановить – в его глазах блеск от вседозволенности и полного превосходства над ней. Снова звонкий щелчок и Маша падает на пол. На губах кровь, во рту ее соленоватый вкус – привкус стали. И перед глазами вспыхивает картинка юности, а ведь она ее почти забыла – Игорь наклоняется, хватает ее за лицо, держит сильно – одной рукой, сжимает скулы, второй бьет по щеке, пока она не начинает захлебываться кровью.

Маша открыла глаза – разъяренное лицо мужа в сантиметре от разбитых губ.

- Сука!– прошипел он и снова замахнулся. Она со всей силы толкнула его, отползла в коридор, но ее сопротивление только взбодрило его – в глазах в точности такой же блеск, что и у давних обидчиков. А все потому, что он с ними одной сути – жалкое ничтожество, умеющее унижать только слабых. Был бы здесь Максим – он и двух слов не связал бы.

Алеша тем временем скривился и двинулся на нее. За спиной стена, деваться некуда. А перед глазами уже не высокие потолки их квартиры, а облупленные стены подвала. Сырость и смрад. Мрак в их глазах, что смотрят на нее издевательски. Игорь держит ее руки, заведя за спину, Матвей кусает ее кровавые губы, Леня терзает невинную грудь. Из горла хрип и стон – от крика сел голос. И она не кричит, а лишь мычит, понимая, что деваться некуда – боль по телу – она растоптана и унижена, изнасилована ими тремя, что по-очереди нависали над ней, и она видела, как из открытых их ртов на нее летели их слюни.