Онлайн книга «Письмо из прошлого»
|
* * * - Явилась, бесстыжая! Проститутка! – Злой крик родственницы обрушился градом, едва она переступила порог дома. – О тебе вся деревня судачит! - Что делает? – Маша устало стянула с головы шапку, села на крышку закрытой фляги. Она прекрасно понимала, о чем идет речь, но внутри бунт и протест. - Бесстыжие! Постыдились бы хоть! - Да что мы сделали такого? Он же отпросил меня! - Ты еще спрашиваешь? – родственница ударила ладонью по столу. – Сначала показались всей деревне, а потом уехали! Управы на него нет! Взрослый уже мужик, а к тебе, к малолетке таскается! - У нас любовь! - Любовь у них! Маша махнула рукой, сказала, поморщившись: – Слушайте, а давайте я в город уеду? Вот прямо сейчас? Родственница сбавила тон, сменила вдруг гнев на милость. – Тебя теперь не оставят в покое и одной жить никто не позволит. Терпи уже до окончания техникума. ! Позор-то, какой – мала ведь еще, а взрослого мужика ублажаешь! - Ему всего двадцать три! Заладили взрослый мужик! Он выглядит просто взросло. – Маша устало вздохнула, прикрывая глаза. – И мы, правда, не специально. Я дышать без него не могу. - А кому объяснишь это? С самого утра соседки приходят. Их дети, что были вчера в клубе, все им доложили – как ты села к нему в машину и прилюдно с ним целовалась. А потом он увез тебя и всем понятно для чего. - Я смотрю, здесь все такие понятливые! Да они просто завидуют! - Да чему завидовать то? - Ну да. – Маша вздохнула, покосилась на накрытую вафельным полотенцем тарелку с блинами. – Было бы чему завидовать. Особенно мне и моей жизни. Баба Лида придвинула рукой тарелку на центр стола, сдернула полотенце. Горка блинов выглядела маняще. - Садись. – Голос родственницы стал тихим. – Чаю выпьем, горе, ты, луковое. Маша улыбнулась и почувствовала себя уютно. Тяжесть на душе отступила. Он приезжал каждый вечер. Всю весну. Без пропусков. В одно и то же время. Возвращался вновь и вновь и похищал ее на вечер, а то и на ночь. И она бежала к нему, сбегала, несмотря на все замки и преграды. Так же как и он, плевала на все угрозы и никогои ничего не боялась – лишь бы с ним, лишь бы к нему. Они вместе и это самое главное. Она летела в его объятия, как мотылек на раскаленный свет. И не боялась ни опалить крылья, что росли за спиной, когда он был рядом, ни сгореть. Разве можно сгореть от любви? А даже если и так – от такой сильной любви не жалко и погибнуть. Они разговаривали о жизни и будущем, лежа в обнимку на откинутых сиденьях его машины, любили друг друга жадно и страстно. И каждый раз он зарывался лицом в ее спутанные от любви волосы и шептал горячо о своих чувствах. А она жмурила глаза от удовольствия и счастья и почти мурлыкала, как кошка, запуская пальцы в его волосы. А потом, когда ночная мгла немного охлаждала их тела, они снова сливались воедино. И он снова покрывал ее тело своими поцелуями, снова бесцеремонно грубо и одновременно нежно целовал и лишь еще больше заводился от ее стонов. А когда от желания не возможно становилось дышать, они становились одним целым. Одно дыхание на двоих, один ритм сердца. Утренняя прохлада будила ее, прикорнувшую на его груди, и заставляла прощаться. И чтобы никто не видел из соседей, бегом бежать через огороды к дому. Забегать в сени на ватных, подкашивающихся от любви ногах, слушать в пол уха упреки родственницы – беззлобные, больше потому, что так надо сказать. В который раз кивать о предложении принести в подоле, зевать в ответ откровенно нахально и нагло, покусывать и без того опухшие от поцелуев губы. А потом засыпать, свернувшись клубком на мягкой перине, и пытаться выжать как можно больше сил и энергии из этих оставшихся до школы двух часов сна. На следующий вечер все повторялось снова. И так день за днем, ночь за ночью. |