Книга Шепот старых стен, страница 51 – Анастасия Ватутина

– Но я же не кричала, – осторожно возразила Клара.

– Но и я отсутствовал дольше, чем он ожидал. Так что у него было достаточно времени, чтобы обыскать комнату.

– В этот раз он действовал осторожнее.

– Учел прошлые ошибки. Согласись, появление и призраков, и диких зверей за одну ночь слишком маловероятно. Меня беспокоит одно: довольно скоро он сообразит, что раз уж кольцо не удалось отыскать ни в библиотеке, ни в наших вещах, значит, кто-то из нас носит его постоянно при себе, и ты можешь стать для него новой мишенью.

– Ну не убьет же он меня из-за какого-то кольца, – тяжело сглотнула Клара.

– Ты сама сказала, что оно стоит баснословных денег, а люди совершали преступления и за меньшее. Если боишься, – осторожно добавил Андрей, – можешь отдать его мне.

– Нет, я справлюсь. Нужно позвонить Фаустову, чтобы он поскорее приехал и забрал кольцо.

– Согласен, но до тех пор, я могу отвезти тебя в Москву. Вдали от усадьбы тебе ничего не угрожает, преступник не знает, где тебя искать.

– Ни в коем случае! – резче, чем следовало бы ответила Клара, немного смягчившись, она добавила: – Я хотела сказать, что с тобой чувствую себя в большей безопасности, чем в одиночестве, пусть даже и в собственной квартире.

– Ладно, – Андрей хлопнул себя по коленям, – раз уж с этим мы разобрались, я, пожалуй, посижу еще немного над чертежами, пока окончательно не стемнело.

– А я займусь дневником Рихтера, – Клара достала из потайного кармана рюкзака тетрадь. – Сообщу, если найду что-нибудь интересное.

– Договорились.

Клара слышала, как за дверью Андрей шуршит бумагой, раскладывая чертежи. Уходя, он затопил печь, поэтому Клара подвинула поближе к ее теплому боку стул и, накрывшись шерстяным одеялом, принялась читать.

Некоторые страницы дневника отсырели, чернила расплылись и выцвели, но все же разобрать написанное было возможно. Основную трудность составляли витиеватый почерк и дореволюционная орфография. Клара напрягалась изо всех сил, но все же чтение продвигалось очень медленно.

22 октября 1894

Лизонька все утро проводит в постели. После долгой дороги из Петербурга ей все еще нездоровится, жалуется на непроходящую тошноту и головную боль. Послал мальчишку-посыльного в город за доктором, но ни тот ни другой до сих пор не появились, я же не нахожу себе места от волнения и тревоги.

Мыслями постоянно возвращаюсь в тот вечер у Куракиной. Корю себя за то, что пошел на поводу у собственного любопытства и приблизился к этой гадалке, будь она проклята! Полагаю, с тех самых пор и стали проявляться первые признаки недомогания у моей дорогой супруги. Как же возможно, что одна неосторожная фраза смогла омрачить наше счастье?

Хотя я обманываю сам себя. Наша любовь строится на лжи. Ослепленный светом и чистотой Лизаветы, я на мгновение забыл про тьму, что снедает меня изнутри. Но стоило вернуться в «Марфино», как реальность обрушилась на меня подобно неистовой волне, сметающей все на своем пути, и теперь я страшусь, что тайна, которую я тщательно хранил, откроется, и тьма поглотит нас всех.

Чтобы чем-то занять разум, я все ночи провожу в своей лаборатории. Эксперименты, которые раньше я считал невозможными, внезапно перестали мне казаться таковыми. Я полон решимости осуществить то, о чем раньше не осмеливался даже мечтать. И раз уж какая-то французская шарлатанка считает себя способной заглянуть в будущее, я намерен доказать ей и всему миру, что в силах это будущее изменить.