Книга Плач-камень, страница 25 – Анастасия Ватутина

– Когда нервничаю, постоянно есть хочу, – пояснила она.

– Угораздило же родиться в день Сатанинского коня, постоянно какая-то чертовщина случается! – с сожалением сказала Яна.

– Что? – удивленно переспросил Марк, выходя из оцепенения.

– Двадцать четвертое августа – самый страшный день в году. Считается, что именно сегодня граница между миром живых и миром мертвых истончается, и умершие беспрепятственно могут гулять среди живых.

– А при чем тут конь?

– В былинах есть упоминание о богатыре Евпатии Коловрате, который победил войско ханское, но и сам был тяжело ранен в бою, а коня его загнали в болото, из которого тот не смог выбраться. И с тех пор каждый год двадцать четвертого августа призрачный конь выходит из болота в поисках своего хозяина. Скачет он по земле и зовет богатыря жалобным ржанием. Если повстречать его в этот день, то конь заберет тебя с собой в царство мертвых, приняв за своего хозяина.

– Хорошо, что вчера на поляне ты встретила Максима, а не коня, – промычала Лика с набитым ртом.

– Ох, иногда мне кажется, лучше бы меня куда-нибудь унес призрачный конь, – Яна откинулась на спинку кресла и прикрыла глаза.

– Ну уж нет, дорогая моя, я тебя никуда не отпущу, а с этим всем мы обязательно разберемся, – Лика ободряюще похлопала подругу по руке.

– Думаю, нет смысла говорить Кулешову, что убийство, скорее всего, связано с легендой о Радмире, он в это не поверит и решит, что я не только в сговоре с убийцей, но еще и стою на учете у психиатра.

– А ты думаешь, что они связаны? – уточнил Марк.

– Уверена, – кивнула Яна. – Мне кажется, и место, и день убийства были выбраны неслучайно, а если у девушки на самом деле вырезано сердце, то это прямая отсылка к проклятью Плач-камня. Думаю, убийца хорошо разбирается в местном фольклоре и для него все это имеет какое-то особое значение. Нужно раскопать настоящую легенду, тогда есть шанс понять его мотив.

– А ты не думала, что убийцей может быть ее бывший? – возразила Лика. – Например, он был настолько сильно одержим ею, что решил убить, только бы она не досталась другому?

– Сомневаюсь. Убийство явно спланировано и подвязано под легенду. Если бы это была месть бывшего, ему не было смысла ждать дня свадьбы, он мог бы убить ее в любой момент и не ехать в отель, где куча родственников невесты, способных его узнать. Уверена, что появление бывшего на свадьбе не осталось бы незамеченным.

– Ты права, но вдруг он хотел добавить драматизма и убить невесту именно в день свадьбы.

– Тогда почему сделал это в лесу, а не перед гостиницей, где стоит фальшивый Плач-камень?

– Аргумент, – сдалась Лика.

– Ладно, займусь пока поиском легенды, сдается мне, что ни Максим, ни Юлия не знают ее целиком, – Яна встала и направилась за ноутбуком.

– А я пойду позвоню мужу, – сказала Лика, со вздохом проверяя сообщения на телефоне.

– Мне тоже есть чем заняться, – отозвался Марк и направился к двери. – Кулешов, конечно, не вызывает доверия, но в одном он прав: вам нужно соблюдать осторожность, поэтому, пожалуйста, не выходите из номера, пока я не вернусь.

Лика вышла вслед за ним, а Яна осталась в одиночестве, с грустью глядя на закрывшуюся за друзьями дверь.

Марка вышел из номера и, игнорируя лифт, направился в сторону лестницы. Его страшно раздражал Кулешов. Когда утром он бесцеремонно заявился к нему в номер и, даже не потрудившись хоть что-нибудь объяснить, вызвал на допрос, Марк сдержался, чтобы не высказать ему все, что в тот момент так и вертелось на языке. Он терпеливо отвечал на бесконечные вопросы следователя, великодушно позволил криминалистам обшарить всю его машину и даже не возражал, когда они попросили разрешения отковырять немного грязи, налипшей на его туфли, хотя знал, что одно его слово, и все это они будут делать только в присутствии адвоката и только после получения соответствующих разрешений. Но у Марка не было причин что-либо скрывать, поэтому он терпел и молчал. Однако его нападки на Яну переполнили чашу его терпения, и теперь Марк готов был стереть наглого следователя в порошок за одну только мысль о причастности Яны к преступлению. Он сам не понимал, почему это вызвало в его душе такую бурю, осознавал лишь то, что обязан защитить ее, во что бы то ни стало.