Книга Смерть негодяя, страница 20 – Мэрион Чесни Гиббонс

Такая работа вряд ли подходила человеку амбициозному, однако Хэмиш относился к своим обязанностям со всей серьезностью. Он зарабатывал достаточно, чтобы отправлять деньги домой родителям. Благодаря работе ему не нужно было платить за квартиру и за пользование полицейским автомобилем. Ему нельзя было жениться, пока следующий по старшинству ребенок в семье не станет достаточно взрослым, чтобы начать работать, – таков был долг каждого кельта. Однако между Хэмишем, которому уже перевалило за тридцать, и следующим отпрыском Макбетов, Мёрдо, была очень большая разница в возрасте. Кроме того, Мёрдо демонстрировал настоящие чудеса в школе, и ожидалось, что он поступит в университет и получит стипендию, поэтому Хэмишу пока что не светило сложить свои обязанности.

Решив не ложиться обратно, Хэмиш натянул старый армейский свитер и лоснящиеся форменные брюки. Смокинг дяди Гарри аккуратно висел на спинке стула – дорогая, безупречно скроенная вещь выглядела неуместно в крошечной обшарпанной спальне Хэмиша. Казалось, будто какой-то аристократ заблудился по дороге домой из клуба.

Таузер перевернулся на другой бок и развалился на всей кровати. Хэмиш взглянул на собаку и вздохнул. Еще недавно он запрещал Таузеру входить в спальню – ведь что бы подумала какая-нибудь девушка, решившая разделить с полицейским постель? Но надежда на это уже угасла. Хэмиш угрюмо гадал, не суждено ли ему делить постель с этой дворнягой годами?

Он вышел на задний двор и направился в сарай, чтобы приготовить корм для куриц и гусей.

Рука Генри на колене Присциллы. Если бы Хэмиш только мог выкинуть эту гадкую картину из головы.

Он сделал все утренние дела по хозяйству, затем вернулся в дом и приготовил плотный завтрак – скорее для того, чтобы хоть чем-то занять себя, а не потому что был голоден. Таузер учуял запах жареного бекона и с сонным видом приплелся из спальни, напоминая подвыпившего забулдыгу. Пес положил рыжеватую лапу на колено Хэмиша – это был его обычный способ ленивого попрошайничества. Хэмиш поковырялся вилкой в завтраке, а затем сдался и поставил тарелку на пол. Он решил спуститься на пристань и посмотреть, много ли наловили рыбацкие лодки.

По дороге Хэмиш вспоминал обрывки разговоров, подслушанных на приеме. То, что капитан Бартлетт нанес оскорбление Вере, было совершенно очевидно. Как и то, что всего за несколько мгновений до того, как она плеснула содержимое своего бокала ему в лицо, Вера сгорала от любви к капитану. «Возможно, Присцилле и впрямь лучше с этим прилизанным мелким драматургом, – мрачно подумал Хэмиш. – А ведь она могла обручиться с кем-то вроде Питера Бартлетта. Сколько вообще лет Генри?» – задался вопросом констебль. Точно старше Присциллы. Даже старше самого Хэмиша. Возможно, ему было уже больше сорока. Было бы гораздо логичнее, если бы Присцилла влюбилась в мужчину помладше, примерно своего возраста.

Лохдуб стоял на берегу. На маленькой каменной пристани пахло рыбой, смолой и солью. Хэмиш как раз думал, не выпросить ли ему селедки на ужин, когда до его слуха из-за груды бочек донесся чей-то мощный храп, очень похожий на храп Таузера. Констебль обошел бочки, и ему открылось довольно сомнительной красоты зрелище: на земле валялся Энгус Макгрегор, местный тунеядец и браконьер. От него разило перегаром. Он лежал на спине, прижимая к груди дробовик, будто младенца, и блаженно улыбался. Хэмиш наклонился и осторожно забрал у него оружие. Затем перевернул все еще спящего Энгуса на живот и умелыми движениями обшарил задние карманы его «браконьерской» куртки. Оттуда он вытащил пару куропаток.