Книга Зеркало бедного зайца, страница 37 – Дарья Донцова

— Роскошная укладка, да? — спросил хриплый бас.

Я повернул голову на голос и увидел полного мужчину в мятых брюках и рубашке, которую, похоже, решил съесть великан Гаргантюа^[8], но не сумел прожевать ткань и выплюнул.

— Супер ваще! — продолжал незнакомец. — Да?

Я молча кивнул.

— Хотите знать, кто автор этого шедевра? — не утихал дядька.

Правильное светское воспитание строится на бесконечном лицемерии.

— Конечно, — улыбнулся я.

Толстяк постучал себя в грудь кулаком размером с диванную подушку.

— Сашенька! Это я.

— Очень приятно. Иван Павлович, — представился я.

— Зачем так официально? — захохотал Александр. — Зови меня Сашей! Хочешь, сделаю и тебе моднявый причесон? А то сейчас ты похож фиг знает на кого!

— Предпочитаю классическую стрижку, — ответил я.

— Не в кассу она, — начал спорить стилист. — Надо отрастить волосы, завить их красиво и задорно уложить на башке. А у тебя унылость, серость, нелепость, немодность и вообще мрак! Мало того, что я мастер хай-класса в волосах, еще могу создать стиль под клиента! Какой хочешь? Городской модник? Любимец девок? Выбирай, что тебе по вкусу! Вмиг так изменю тебя, что сам себя не узнаешь!

Я редко теряю дар речи, но сейчас это случилось.

— У нас в колледже был предмет «Прически стран мира», — продолжал Александр. — Его вела Виолетта Парижская. Не француженка, просто с фамилией ей повезло. Нам по пятнадцать лет было. Тетка приходила, вынимала пачку табака и кучу нарезанных бумажек и командовала: «Валите все сюда, научу папироски крутить! Потом во дворе курнем!» Классная такая была, ваще не зануда!.. Держи мою визитку. Пиши в «Телеграме», голосовые не слушаю. Подпишись: «Ваня Кроваткин». Фамилия редкая, сразу вспомню.

Объяснять, что у меня в паспорте написано «Подушкин», показалось ненужным. Где лежат подушки? Чаще всего на кровати, на диване или в кресле. Следовательно, могу откликаться на «Диванкина», «Креслова» и «Кроваткина». Никаких проблем.

И тут раздался крик, который вытолкнул меня из океана ненужных мыслей.

— Вава! Вава! Ты оглох?! — сердилась маменька, подбегая ко мне. — Надо сплясать вальс!

«Сплясать вальс»! Вроде все верно, речь идет о танце, но, на мой взгляд, глагол «сплясать» не монтируется с существительным «вальс».

— Вава! — рявкнула маменька. — Прекращай мух жевать! Нам необходимо посмотреть, как платье поведет себя во время выступления молодых перед гостями. Очнись! Пошли! Иди к Надин!

Я приблизился к девушке и встал рядом.

— Музыка! Музыка! Где она?! — вопила маменька.

— Ой! В машине забыл! — произнес парень… в джинсовой юбке.

— Беги за ней! — велела маменька.

Юноша медленно пошагал к двери, и стало понятно, что это не юбка, а джинсы со штанинами-парусами.

Молодой человек испарился, но через секунду вернулся и радостно воскликнул:

— Совсем из головы выпало! Все в телефоне! Ща! Уно моменто!

— Вава, надеюсь, ты умеешь вальсировать? Иди к невесте, — приказала маменька.

Не так давно в моей жизни возникла ситуация, когда мне пришлось заняться балетом. Профессиональным принцем Зигфридом я не стал, но кое-чему научился^[9]. Я приблизился к Наде, подал ей руку. Она вцепилась в мою ладонь и зашептала:

— Дядечка Павлович!.. Ой! Дядечка Иванечка!.. Ой! Дедушка Иван Иванович! Я не умею танцевать! Вообще! Никак! Они меня сейчас убьют!