Книга Гризли в белых носочках, страница 22 – Дарья Донцова

Ольга поежилась.

– Раньше мать никогда не била меня, она всегда была нежная, ласковая, если и ругала, то несильно. А тут ударила очень больно. Потом всю дорогу молчала, а когда мы зашли в квартиру, скомандовала: «Ступай в спальню, закрой дверь и не смей выходить!» Я зарыдала, попыталась выяснить, за что меня наказали, получила пощечину и убежала. Вскоре вернулся домой отец, что тоже удивительно. Папа работал до позднего вечера, домой раньше окончания программы «Время» не возвращался. Поликлиника была на другом конце Москвы, до метро ему три автобусные остановки, а городской транспорт еще дождаться надо. Потом на подземке почти час с двумя пересадками, следом надо было влезть в маршрутку, выйти там, где она сворачивает на проспект, и до нашего подъезда минут десять идти быстрым шагом. Но в ту среду отец появился в родных пенатах в середине дня. Я выбежала, хотела ему, как всегда, на шею кинуться… Мама меня как дернет за косу! Показалось, что она мне все волосы вырвала! Я заплакала и получила от нее пинок ногой и приказ: «Пшла вон в комнату! Тебе запретили выходить!»

Рассказчица вздрогнула.

– Меня мать порой ругала, и папа тогда вмиг начинал защищать меня. Гнева его жены хватало на минуту, и все снова становилось хорошо. Но в тот день папа промолчал. Я умчалась в истерике, а в квартире возникла такая тишина!.. Ее ножом можно было резать! Плотная, мрачная, огромная грозовая туча.

Ольга допила чай. Я позвал официантку, заказал еще порцию напитка, а женщина продолжила рассказ.

– Не знаю, о чем родители беседовали – сон меня сморил. Проснулась утром, пошла в кухню. Мама кашу варит. Жили-то мы бедно, на завтрак всегда была крупа на воде – экономили на всем. Мать мои шаги услышала, обернулась, я на пороге замерла. Она улыбнулась: «Прости, Олечка, в меня вчера прямо бес вселился. Садись, расскажу, что у нас случилось. Только никому об этом рассказывать нельзя. Я бы и тебе ничего не сказала, но вчера так себя ужасно вела, что следует объяснить, по какой причине превратилась в фурию. Солнышко, в твои годы человек уже многое понимает, ведь так? Сейчас все узнаешь, но ни с кем потом услышанное не обсуждай!» Я бочком на стуле устроилась, готовая в любой момент удрать, если мать опять в ярость впадет. Она рассказала такую историю. Моя бабушка по отцовской линии сильно заболела. Ей не хотели делать операцию, потому что говорили, что не поможет она. А мой папа нашел прекрасного хирурга с золотыми руками. Тот согласился на операцию, но доктору следовало заплатить много денег. И где их взять? Папа обратился к ростовщику, тот выдал необходимую сумму под грабительский процент. Женщина выздоровела, а на ее сыне, моем отце, повис гигантский долг. И никак даже часть его погасить не удавалось. Только-только отец соберет немного, и тут что-то случается. То я из вещей вырасту, следует новое купить, то у меня день рождения, надо стол накрыть…

Ольга закрыла лицо руками.

– Мне вдруг так стыдно стало! Родители деньги на меня тратят, а сами плохо одеты, живем впроголодь. И бабушка заболела. Конечно, хорошо, что ее вылечили, но теперь на семье висит долг! Мама очень мало зарабатывает, и бедный папа! И бабушку жаль, хоть я ее никогда не видела, только слышала, что она далеко от Москвы живет.