Книга Иванушка на курьих ножках, страница 75 – Дарья Донцова

– Пока был жив отец, мать ко мне относилась как к принцу, – сказал парень. – Но когда он скончался, она вмиг переменилась. Поэтому я переехал в квартиру, которую мне бабушка с дедом оставили. Они оба маму ненавидели, а ко мне прекрасно относились.

Я продолжил свою речь:

– Через несколько лет после рождения Валерия вместе с няней отправилась на дачу, где мирно доживал свой век литератор Георгий Николаев. Ему очень нравилась внучка, позднее он завещал ей свой загородный особняк. Когда Валерии исполнилось семь лет, в жизни Эмилии вновь появился Степан. Уголовник, который обладал уникальным голосом, решил порвать с криминальным миром. Он понимал, что его биография никак не подходит для солиста Большого театра, и составил план: убить Кирилла и начать жить под его именем. Но это опасно, ведь Анна Степановна могла понять, что к ней вернулся Степан! Но этот сын хорошо знал мать, для которой главное – общественное мнение. Анна скорее бы умерла, чем призналась, что в ее семье есть бывший зэк. И вроде, у Степана все получилось. Нанятый мужик оглушил настоящего Кирилла, бросил в подвал. Но киллер не был профессионалом, он не понял, что мужчина просто потерял сознание. Что случилось дальше с концертмейстером, мы знаем, они с Ниной покинули Москву и сейчас живут счастливо. У Эмилии и Степана родился Мариус, сына мать полюбила. Валерии же никак не удавалось услышать от нее доброе слово. Женщина ненавидела свое первое дитя.

Я на пару секунд замолчал, потом продолжил:

– Со временем Эмилия стала раздражать Степана. Характер у дамы трудный, поэтому мужчина нашел новую любовь. Что из этого вышло? Балерина убила супруга, свалила вину на дочь. В ее планах было присвоить Валерии статус психической больной, оформить над ней опеку, засунуть в психоневрологический интернат. Эмилия никак не могла успокоиться, что загородный дом отца достался его внучке.

– Понятно, – промотал Мариус. – Что-то страшно стало: вдруг во мне тоже проснется монстр? Генетика-то какая!

Леокадия встала и быстро собрала пустые бутылки из-под воды, которую выпила Эмилия.

– Есть ситуации, о которых лучше не думать… Намусорили вам. Да еще Эми тут спит.

– Она никому не мешает, – возразил Борис. – Бутылки тоже, сам выброшу их.

– Все равно на улицу идти, – улыбнулась Леокадия, – пойду мимо бака.

Мариус опять начал кашлять, потом вынул телефон.

– Сейчас разбужу маму, отвезу домой. Я за ней прослежу. Спасибо, что все выяснили.

– Остался один вопрос, – тихо произнес Боря. – Зачем Эмилия сейчас нам все рассказала? Очень странно, что женщина проявила такую откровенность.

– С ней случился истерический припадок, – печально объяснил Мариус, – мать в такие моменты всегда много воды пьет и способна на несвойственные ей поступки. Сегодня вот неожиданно болтать начала!

После того как все посетители ушли, мы с Борисом остались одни.

– Малоприятная история, – произнес я. – И вроде, все ясно. Эмилия ненавидит свою дочь. Кроме злости, в душе балерины еще живет патологическая жадность. Раньше еще была и жажда славы, но со временем это чувство притихло, потому что стало понятно: никогда Эмилии не выступать на сцене Большого театра. Не станут ей рукоплескать зрители Лондона, Парижа и Нью-Йорка. И это понимание еще сильнее озлобило мать Валерии.