Книга Секреты Примроуз-сквер 2, страница 123 – Татьяна Лаас

— Отломают чего-нибудь и похабных слов нацарапают.

— Я им нацарапаю… — Вэл плеснул с ладони пламя, которое расползлось по металлическому корпусу, защищая его.

— Изящное решение слива, — одобрил Йен. — И все равно, в закоулок не суйся. Ты к такому не привык.

Он был прав — Вэл к такому не привык.

Мусор, грязь, вонь, крысы, которые не боялись людей и открыто сновали в кучах отбросов. Грязные, в каких-то рваных тряпках люди, греющиеся у металлических бочек, в которых горел огонь — согреться как-то иначе тут было невозможно, — подлезшая под руку девка в ярком коротком платье, предлагающая себя:

— Десять репс, милар! Десять репс, и я вся ваша!

Что уж можно было купить на десять репс, кроме этой девушки, с яркой помадой на губах и чахоточным румянцем, Вэл затруднялся сказать.

Йен лишь показал свои документы, и девка, которая должна была сидеть где-нибудь и читать возвышенные книги о любви и долге, а не познавать это все на практике, грязно выругавшись, порхнула прочь. Правда, перед этим Йен поймал её за руку и вернул Вэлу бумажник:

— Ты обронил.

Вэл скрипнул зубами и все же кинул вдогонку девушке репс. Та благодарно поймала и фривольно вильнула бедрами:

— Зря! Ты не знаешь, от чего отказался!

— От чахотки, ларисийки и обобранных карманов. — буркнул Йен, заходя в закоулок.

Где-то близко раздался звон колоколов. Было странно представить, что где-то совсем рядом есть храм, который никого не способен спасти.

— А в темноте выглядело иначе, более прилично, что ли, — пробормотал Вэл, вспоминая ночь похищения Аликс и зажигая синие огоньки на ладони. Они тут же полетели прочь в сумрачный, сырой закоулок.

— Спасибо! — отозвался Йен, откуда-то добывший палку и ковырявший ею в горах мусора.

— На зимней сессии… — тихо сказал Вэл себе под нос. — На зимней сессии Парламента я все же внесу законопроект о детском и женском благополучии. И заставлю его принять…

Он пошел следом за Йеном, уже присевшем у стены метро на корточки — он что-то увлечённо рассматривал при свете замершего над его плечом синего фонарика.

Девка с чахоткой и ларисийкой замерла в проеме не зная, куда лучше смотреть — на горящий и несгорающий магомобиль или на синие огоньки, висевшие в воздухе.

Йен выпрямился и сказал недовольно:

— Если тут и были какие-то улики, то местные и крысы все растащили или уничтожили. — Он обвел взглядом старые выщербленные кирпичные стены, кусок неба, торчащий в проеме между домами, и признался: — не понимаю, почему тут. Как воздушник оказался тут. Что ему нужно было. Тут нет ничейных крыш, тут все чердаки поделены между людьми, тут нет скупщиков краденного, способных дать хорошую цену за серебряные ложки или украшения — то, что обычно воруют воздушники, чтобы выжить. Ему тут нечего было делать… Если его убили местные — мы никогда этого не узнаем. Безнадежно. Если только всплывут его доспехи где-нибудь.

Вэл достал из кармана часы:

— Тогда… В Университет? Уже почти одиннадцать. Маккей обещал, что нас будут ждать в артефакторной в полдень.

— Сперва на Форрест-стрит, в ломбард Тотти.

— Покажешь? — снова признался в незнании родного города Вэл.

— Покажу. — Йен вытер левую руку о пальто, вытереть прилично платком одной рукой он бы не смог. Правая рука так и висела плетью на удерживающей повязке, изредка отдавая болью и напоминая, что она все-таки еще живая. Он пошел прочь к магомобилю, хоть сердце привычно трепыхнулось от страха — он до сих пор с трудом переносил огонь.