Книга Секреты Примроуз-сквер 2, страница 197 – Татьяна Лаас

Йен поправил на её плечах своё пальто и сел рядом, с другого бока, обнимая её:

— Спите, я покараулю.

Аликс сонно пошептала:

— Не уходи… — Глаза её сомкнулись, она спала безмятежно, пристроив голову Валентайну на грудь.

— Я покараулю, — повторил Йен, — не бойся, Вэл. Отдыхай.

— Только не смей никуда уходить, — еле выдавил из себя Вэл, тут же засыпая. Йен кивнул, хотя видеть его они уже не могли — ему самому спать не хотелось, а значит… Это было место Ловчего, его место силы, где его власть была бесконечна. Где он мог сделать с ними все, что хотел. Узнать бы еще, что он хотел.

Ловчий не стал долго играть Йеном. Вышел из-за кряжистого дуба и замер, рассматривая Йена. Жути сидели с двух сторон от Ловчего. Одна вальяжно развалилась и принялась гонять блох — видать, даже жуть не оставляют в покое эти твари.

Ловчий молчал. Стоял. Ждал.

Йен… Встал и, указывая рукой на Вэла и Алиш, сказал:

— Они вне нашей с тобой игры. Их не трогай — тебе нужен я. Я тут.

Ловчий кивнул и подозвал его к себе пальцем.

Йен осторожно подошел ближе — что ждать от Ловчего, он не знал.

— Я тут. Что ты хотел от меня?

Жуть даже чесаться перестала, села, сверля Йена своими алыми глазами. Вторая подтянулась, скалясь и рыча. Рука Ловчего тут же опустилась ей на лоб, успокаивая.

Йен подошел еще ближе, между ним и Ловчим оставалось не больше ярда. Сейчас стали заметны и усталость в алых глазах немертвого, и многочисленные шрамы на лице, уже тонкие, но, небеса, до чего же их было много! И… Три желудя, висевшие на груди Ловчего. Тот проследил взгляд Йена и дернул верёвочку, срывая желуди. Он протянул их Йену — сам убедись в том, что это твои дары. И дары принятые.

Йен помнил — грязная лапка желтокрылого чешуйника на узкой Скарлет-стрит; конфеты и желудь в руке Даринель; замерший перед ним чешуйник, ожидающий желудь перед особняком Шейла…

Он взял желуди и принялся один за другим разламывать их — они были пусты. Они проросли. Они признали Ловчего. А он сам? Он — Йен, Дуб ли, признает Ловчего?

Ловчий ждал, смотрел, как летят на землю пустые скорлупки. Потом, когда Йен посмотрел Ловчему в глаза, тот насмешливо выгнул бровь — ну, ты что-нибудь понял?

Йен ничего не понял.

— Что ты хочешь от меня?

Ловчий дернул цепочку амулета подчинения, словно требуя её снять.

— Не я надел, — сказал Йен.

Ловчий даже зарычал, не в силах сказать что-то осмысленное. Замолк, лишь снова дернул цепь.

— Не я надел — я не могу её снять!

Ловчий протянул руку к Йену, и тот отпрянул назад, натыкаясь на оскаленную жуть. Ловчий свистом отозвал её и снова протянул руку Йену. Тот шагнул к нему:

— Не я надел, я не могу её снять. И без амулета — ты же будешь бесконтролен.

Ловчий оскалился всеми своими острыми, волчьими зубами.

— Ты же пойдешь снова все разрушать…

Ловчий кивнул, подтверждая слова Йена.

— Хоть бы соврал, — выдохнул тот. — Соврал бы для успокоения. Только… Понимаешь, амулет может снять только хозяин. Я тебе не хозяин. Я не надевал его на тебя. Это не я.

Заканчивающийся когтем палец больно ткнулся Йену в грудь. Кажется, Ловчий отказывался понимать его слова. Хотя… В действиях Ловчего был свой резон — что ожидать от него, Йен знал. Что ожидать от его неведомого хозяина, не погнушавшегося попытаться уничтожить Шейлов, он не знал. Возможно, без амулета Ловчий будет менее опасен.