Онлайн книга «Весы Фемиды»
|
Наконец он взмахнул рукой и радостно воскликнул: — Опаньки! Вот она, родимая! Я вас слышу! Вы говорите: «О чём говорить, когда не о чем говорить…» — Точно! Значит, ты нашёл частоту, на которой работает наш «жучок»? — Само собой. — И на ней же работают другие «жучки» из этого комплекта? — Не точно на ней, иначе сигналы от разных «жучков» мешали бы друг другу. Но все «жучки» этого комплекта работают на смежных частотах… Вот, сейчас я переключаю на первую смежную частоту… — Он немного повернул верньер и спохватился: — Ну, где ваш хвалёный лимонный пирог? — Вот он… — Надежда достала контейнер с пирогом и поставила его на стол перед Бобом: — Держи, честно заработал! Глаза Боба радостно вспыхнули, как тормозные огни автомобиля. Он достал из ящика стола нож, отхватил приличный кусок пирога и принялся жевать, громко чавкая. Свободной рукой Боб протянул Надежде наушники: — Послушайте пока. Там, кажется, о чём-то говорят… — А можно записать этот разговор? — Да запросто! — Боб щёлкнул тумблером на верхней панели приёмника. Надежда надела наушники и обратилась в слух. Из наушников донеслись шаркающие шаги, какой-то плеск, а потом зазвучал сварливый женский голос: — Опять наследили, натоптали… И ходют и ходют, и топчут и топчут… А убирать за всеми кому? Мне! Их много, а я одна… «Уборщица! — догадалась Надежда. — Машка о ней говорила. Сварливая такая тётка. И со странностями, утверждает, что привидение у них водится…» — Хоть бы ты, Фима, им сказала, чтобы ноги у входа вытирали! — продолжала уборщица. «Фима? Что это за Фима? — заинтересовалась Надежда. — С кем это она разговаривает?» — Хотя что ты им можешь сказать? — ворчала уборщица. — Ты же их даже не видишь! У тебя же глаза завязаны! «Да это она со статуей Фемиды беседует! — догадалась Надежда. — Ну да, Фемида… Она имя сократила, называет Фимой. Всё правильно. Значит, я подключилась к тому «жучку», который Машка засунула в статую. Ну, не знаю, будет ли от этого толк. Вряд ли в холле адвокатской конторы ведутся серьёзные разговоры…» Уборщица тем временем продолжала задушевный трёп с мраморным изваянием: — Тебе тоже не позавидуешь! Стоишь тут всю жизнь с завязанными глазами… Еще и весы твои кто-то спёр. Так-то, с весами, ты могла бы другую работу найти — в магазине, к примеру, или на рынке. Ох ты, Аркадий Борисович идёт, Марголин, главный начальник. Пойду я уже, Фима, а то он привяжется… А с ним-то еще какой-то, сразу видать, большой человек, важный, надутый, как индюк. — Шаги уборщицы удалились. Раздались другие шаги — судя по звуку, двух человек. Затем прозвучал высокий мужской голос: — Вы хотели поговорить, Лев Андреевич? В ответ прозвучал низкий, властный голос: — Хотел, Аркадий. — Но почему здесь? Почему не в моем кабинете? — А сам-то ты как думаешь? — Честно говоря, не знаю. — Потому что этот разговор чрезвычайно конфиденциальный, а у тебя в конторе всюду лишние уши. Особенно теперь, когда здесь полиция крутится. Я если в своем кабинете серьезные разговоры веду, непременно сначала проверяю кабинет на предмет прослушки. Ну, здесь вряд ли нас кто-то подслушает, разве что эта каменная баба. Второй собеседник деликатно засмеялся. — Итак, о чем вы хотели поговорить? — К тебе поступило дело о плагиате. Некая Рыбникова обвинила Крупина в том, что он украл у нее текст. |