Книга Монстр из Арденнского леса, страница 130 – Ника Элаф

Марк внимательно посмотрел ей в глаза, понимая, к чему она клонит, и коротко выругался про себя. Но придется сейчас все разъяснить, как бы неприятно ему ни было.

– Вы можете честно рассказать мне, какие у вас были отношения с Одри Ламбер? – Голос Янссенс звенел от напряжения.

– Могу.

Марк засыпал зерна в кофемашину, вытащил сигареты и, отойдя к окну, закурил.

– Сексуальных отношений у нас с ней не было… давно. Должен обозначить это сразу, чтобы вы не думали, что я имею отношение к… ее беременности.

Алис взглянула на него прямо и твердо, словно пыталась просверлить взглядом.

– Анжелика показала мне свою переписку с Одри. Почти каждый вечер Одри писала своей подруге, что запуталась, не может так больше жить и не может это прекратить. Речь, очевидно, шла именно о вас. Не похоже, что у вас не было с ней отношений.

– Сексуальных не было. Клянусь. – Марк вздохнул. Затянулся, выпустил густую струю дыма. – Одри иногда приходила ко мне, да. Но это были визиты не для… в общем, она занимала у меня деньги.

Он чувствовал, как Янссенс удивленно на него смотрит, но сам смотрел в окно.

– Да, я давал ей деньги, потому что… да потому что мне было ее жаль! – выпалил Марк. – Она наделала долгов, жила не по средствам и все время пыталась заработать легкие деньги. Ставки, букмекеры… Разумеется, она проигрывала, все становилось только хуже. Она приходила ко мне в отчаянии, плакала, просила. Говорила, какая она скотина, повторяла, что безвольная, опять ходит по кругу и не может ничего прекратить. Каждый раз давала зароки и клялась, а потом снова… Я ее выручал несколько раз. Запутавшаяся, несчастная и не очень умная девушка, не способная даже понять, что с ней происходит. Некоторых людей нельзя вылечить и спасти, но и смотреть, как они страдают, тоже невозможно. Остается только паллиатив, – он горько усмехнулся. – Ну и потом… как это объяснить, черт… Она тоже была чужой в этом болоте, тоже хотела вырваться. А идти ей было некуда, понимаете? Я не хочу выставить себя святым и безгрешным, но Одри как женщина никогда меня особенно не привлекала. Те наши… несколько раз… происходили по ее инициативе, и я был пьян. – Марк вздохнул, отогнав мысль о том, что однажды секс закончился не так, как обычно, и что как раз после этого все между ним и Одри прекратилось, но рассказывать сейчас об этом девчонке просто не мог. Она и так вся была как натянутый нерв, и… нет, черт, потом. – А после, когда Одри просила денег, мне не хотелось, чтобы это выглядело как… проституция. Хотя она пыталась отблагодарить за услугу. Но это тот случай, когда у меня есть принцип. И потом… жалость и раздражение отлично отбивают любое желание. Поэтому в последнее время между нами ничего не было. Собственно, всё. О своей личной жизни она не рассказывала, и о беременности я, разумеется, не знал.

Янссенс смотрела прямо ему в глаза, и он не отвел взгляда. Кажется, она убедилась, что здесь он не соврал, потому что едва заметно кивнула, словно что-то решив или отметив про себя, и снова задала вопрос:

– А Пати Сапутра?

Марк внутренне вздрогнул. Он не хотел об этом думать, но уже чувствовал, уже видел, как складывается пазл, как разрозненные и неясные части вдруг начинают обретать очертания и превращаться… в картину. Жуткую оттого, что он не понимал, кто и зачем ее создал. И оттого, что его собственная роль в этой картине выходила… чудовищной.