Книга Монстр из Арденнского леса, страница 139 – Ника Элаф

Если ты такая фригидная, то зачем все это начала?

Игру, которую она так бездумно затеяла, доиграть до конца просто не получится. Она слишком увлеклась, забылась; она, Алис Янссенс, не была той женщиной, которая нужна Марку Деккеру. Но боялась сейчас сказать «нет», боялась ему признаться, показать свою слабость, свою ненормальность, снова все испортить, снова…

Алис сначала даже не поняла, что Деккер отстранился. Она растерянно смотрела вверх, на него, не представляя, что теперь делать. А он вдруг наклонился и легонько чмокнул ее в нос. Улыбнулся своей кривоватой волчьей улыбкой:

– Приятных сновидений.

И дверь за ним закрылась.

Марк упустил кофе на плиту и выругался. Надо было делать в кофемашине. Все равно утренняя рутина пошла наперекосяк с того момента, как он проснулся на диване в сырой, давно не проветриваемой гостевой комнате, и осознал: прямо сейчас в его спальне, в его постели спит… девчонка. Янссенс. Алис. Его девочка?

Нет, лучше было ее так про себя не называть, потому что это уже становилось опасно. Черт, он даже не думал, что может так потерять голову. Как же заводило ее пробуждение чувственности! Неосознанное кокетство, неловкость и одновременно страстность, с которыми Янссенс пыталась его дразнить и соблазнять, головокружительная пылкость и отчаянное желание, когда она отвечала на его поцелуи. И даже то, что она вдруг испугалась, почувствовав, как сильно он ее хочет.

Ночь и так выдалась адская. Марк не был уверен, что выдержит. Он, мать твою, вообще не понимал, как у него хватило сил. От убойной дозы снотворного – которое он выпил сразу же, как только выскочил из спальни, оставив там растерянную Янссенс, чтобы точно не поддаться искушению, – до сих пор ощущалась разбитость во всем теле. А потом он еще почти час стоял на крыльце и курил сигарету за сигаретой, боясь возвращаться в дом, боясь самого себя, пока не почувствовал, что окончательно замерз и таблетки начали действовать.

Разумеется, теперь он чувствовал себя плохо. На обычную утреннюю пробежку в таком состоянии отправляться смысла не было, к тому же Янссенс могла проснуться и не обнаружить его дома. Учитывая обстоятельства, лучше было не рисковать.

Марк быстро принял душ, стараясь не думать, не представлять, как она сейчас лежит за стенкой в его постели, а потом оделся и пошел на кухню. Проверил, что на завтрак есть что подать, и начал варить кофе, чтобы хоть как-то разогнать туман в голове. А потом, разумеется, засмотрелся на изразцы, забыл про турку и изгваздал плиту.

Сняв чугунную решетку, чтобы лучше получилось вытереть вокруг конфорки, Марк прислушался: наверху пока было тихо. Вздохнул. Адское утро. Адское.

Он уже знал, чувствовал, какой к нему выйдет девчонка. Черт, хорошо если она вообще хоть немного спала этой ночью! У нее-то и снотворного не было… Взволнованный ежик, пытающийся собрать всю свою храбрость, растерянный, испуганный тем, что не знает, как теперь себя вести. Но в том, что она попытается «об этом» поговорить, Марк был уверен. Поведет себя как взрослая. Это вообще было в ее характере – идти навстречу опасности, несмотря на то, что все леденело внутри от ужаса. И его так трогала эта храбрость.

Да, Янссенс-то храбрости хватит, а вот ему… Марк боялся этого разговора. Боялся, потому что понимал, куда это может привести. И понимал, что у него не хватит сил сопротивляться, вести себя рационально, не начинать никаких отношений с Алис Янссенс, пережившей все, что она пережила. Им обоим, травмированным людям, одинаково ненормальным, пусть и каждый был ненормален по-своему, лучше было бы держаться друг от друга подальше. Ей – найти того, кто будет ее героем. А ему… ему – не вести себя как Ксавье Морелль. Не повторять ошибок прошлого. Убегать еще до того, как случится непоправимое.